Оставив ее мучиться вопросом, как же поступить.

Анжела хотела все равно обратиться в полицию и предать огласке все то, что ей стало известно. Ведь доказательства многочисленных преступлений Стивена были у нее на руках.

С собой он их забрать не успел.

Но потом отложила это до похорон. А потом до конца следствия.

А когда следствие вынесло вердикт о несчастном случае, не стала этому возражать, хотя отлично знала: это не так.

Да, в ее силах было разрушить посмертную славу Стивена, хотя ему самому от этого уже не будет ни жарко, ни холодно.

С учетом его смерти в пламени рухнувшего на землю самолета, все же, скорее, жарко.

Однако он был прав: она погубила бы не только его репутацию, но и свою собственную. И Стивен был мертв, с него уже спросить не получится.

А вот с нее – вполне.

Поверят ли ее заявлениям о том, что она ничего не знала?

Или станут предполагать, что она была в курсе все эти годы или, кто знает, даже ассистировала Стивену в его преступлениях, как когда-то и в работе.

Выходило, что Стивен был прав: если правосудие ей и поверит, что не факт, что то же сделает и общественность.

И мертвый Стивен, словно хохоча из пожиравшего его адского пламени, того самого, в котором он погиб, спикировав вниз, отомстит ей и заставит нести ответственность за его преступления, к которым она была непричастна?

Но попробуй убеди в этом весь мир!

Анжела понимала: эту схватку она сможет только проиграть.

Значит, требовалось молчать?