Он босиком бросился к двери, а Анжела улыбнулась.

Как же она любит Ваньку!

Поглаживая живот, она поняла, что и их безымянного малыша, конечно же, тоже.

Как они его назовут?

Грянул выстрел.

Сама не помня, как она оказалась в коридоре, Анжела в прострации уставилась на лежащего на полу Ваньку – с по-детски распахнутыми глазами и зияющей, нереально огромной раной в груди, из которой хлестала кровь.

А в дверях стоял вовсе не курьер из службы доставки, а Мадлен.

С дымящимся ружьем в руках, которое она с усмешкой перезаряжала.

– А теперь твоя очередь, сладкая моя! – произнесла она с аффектированным французским акцентом и навела дуло на живот Анжелы.

Там, где был ее сын.

Спасло Анжелу то, что у одного из соседей, бывшего военного, была отличная реакция. Услышав первый выстрел, тот самый, который убил наповал Ваньку, он выскочил из своей квартиры и, заметив перезаряжавшую ружье особу, недолго думая, кинулся на нее со спины, выбил оружие и лишил ее возможности осуществить то, для чего находившаяся в бегах Мадлен пожаловала в Калифорнию: убить ту, которая разрушила ее с Джерри многолетнюю криминальную идиллию: Анжелу.

Однако Ваньку спасти было невозможно: от несовместимой с жизнью травмой, сопровождавшейся гигантской кровопотерей, он умер мгновенно.

Врач «Скорой» так и сказал об этом Анжеле, и она была благодарна, что он не ходил вокруг да около.

Впрочем, те ужасные минуты, которые последовали за тем, как сосед обезвредил бесновавшуюся Мадлен, и до прибытия медиков Анжела провела на полу, прижав теплую, мягкую руку мертвого уже Ваньки к своему животу.

Там, куда целилась Мадлен – и где плавал их сын.

Впрочем, на свет появилась дочь.

Годы с четырнадцатого по девятнадцатый были полны работы, материнских забот и не проходившей, не притуплявшейся ни на мгновение боли.