Внешне Анжела была все та же, а вот внутри… Со смертью Ваньки что-то в ней оборвалось, и она знала, что, как раньше, уже никогда не будет.

Никогда.

Джерри Уайтсток до процесса не дожил – покончил с собой в тюрьме. Мадлен же дотянула, получив за соучастие в ряде преступлений, в том числе сексуальное насилие над несовершеннолетними, а также убийство Ваньки сто двадцать лет заключения с правом подавать апелляцию на досрочное освобождение через половину отбытия срока.

То есть через шестьдесят лет, что с учетом сорок девятого дня рождения, который она отметила во время процесса, представлялось вряд ли возможным.

Ирину Анжела с тех пор больше не видела, но и не сожалела об этом. Как, впрочем, и о том, что помогла девушке, положив начало всей той цепочке, которая привела к смерти Ваньки.

К его убийству.

У нее теперь была дочь, которую она назвала Ниной.

Мама Нина, ставшая теперь бабушкой Ниной, исправно посещала их в Лос-Анджелесе. Анжела с головой ушла в работу, путешествуя по всему миру – и всюду брала с собой дочку.

Она дала себе слово, что не оставит ее ни на мгновение.

Все находили, что после трагедии работы Анжелы стали еще более зрелыми и впечатляющими.

А вот мнение других ее не интересовало, как и все те премии, которые регулярно получала и она сама, и ее фотографии.

Дядя Кларенс сумел-таки избежать участи Джерри Уайтстока благодаря связям своей мамочки, лучшим в мире адвокатам и многомиллионной компенсации Ирине и прочим девушкам, которые вдруг объявились.

Королевская семья Великобритании на фотосессии Анжелу более не приглашала.

Но Анжела бы туда и не поехала, а вместо этого колесила по миру, неустанно забираясь в самые дальние уголки, даже не ради новых впечатлений, не ради небывалых фотографий и уж точно не ради премий.

А пытаясь убежать от своего прошлого.