Скрестив внизу руки, стаскиваю с себя толстовку, оставаясь в эластичном спортивном лифчике.

– Выключи, – отбрасываю худи в сторону. – И иди ко мне…

Его глаза опускаются на мою грудь, осматривают живот, ноги, одетые в узкие джинсы. Достаточно откровенно и заинтересованно в происходящем, чтобы придать мне уверенности во всех своих женских началах и придурях.

Облизываю губы, глядя в его глаза.

Через секунду свет гаснет, и мы остаемся в полной темноте.

Я почти не вижу его силуэт. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому мраку. В примитивном азарте пячусь к стене, когда раздается скрип пола и большая тень начинает приближаться.

Я не вижу его, но чувствую…

Тепло от его тела, дыхание рядом с ухом, когда упирается в стену руками, окружив меня собой.

– Это какая-то разработка семейных психологов? – спрашивает хрипловато.

– Нет, это чтобы лучше тебя чувствовать.

– Мы могли просто завязать тебе глаза…

– Заткнись…

Тихий смешок, после чего он делает то, о чем я попросила.

Пальцы чешутся от желания до него дотронуться, но я считаю до десяти и жду, пока его дыхание станет “сосредоточенным”.

Он дышит размеренно, а темнота завязывается вокруг нас в вакуум, и от этого на моей коже проступают мурашки.

Подняв руки, пробираюсь ладонями под его толстовку и кладу на твердый плоский живот. Он вздрагивает, а Чернышов переминается с ноги на ногу.

Глажу его грудь, пальцем прочерчивая линию между грудных мышц и вызывая на его коже ответные мурашки.

До пульсации между ног жажду потрогать его внизу, но я знаю, как он этого хочет, поэтому не делаю. Стягиваю с него толстовку. Руслан поднимает руки и опять упирается ими в стену.

Прижимаюсь носом к его груди и вдыхаю запах тела, на котором за день его скопилось достаточно. Настоящего. Терпкого. Дразнящего меня до самых внутренностей. Лизнув кожу, пробую ее на вкус. Пальцами оставляю легкие борозды на его спине и внутренне стону от того, как сбивается его дыхание.