Оля поджимает губы, глядя в свой бокал, остальные тактично молчат. Моя теща не считает тему закрытой, поэтому продолжает:

– А людям куда идти? Там ведь “незащищенные слои общества”, будем так это называть. Куда их, на улицу?

– С людьми работает соцкомитет. Им предложены программы по расселению.

– Слышали мы про эти программы…

– Проследить за каждым я не могу. Для этого есть компетентные люди. Каждый делает свою работу.

– А на людей всем плевать, – итожит она.

– Иногда приходится выбирать из двух зол.

– А после нас хоть потоп.

– На моей памяти по твоей инициативе из гимназии как-то отчислили троих ребят, – голос Оли рассекает наш “спор”. – За несколько месяцев до получения аттестатов.

– Отчислили, – гордо кивает ее мать. – За употребление алкоголя и курение в общежитии. Извините, у нас не притон. У нас первый лицей в городе, такое недопустимо.

– И что с ними стало?

– Откуда мне знать? – удивляется она.

– То есть, – Оля тычет в нее подбородком. – Ты не интересовалась.

– Нет, конечно, – фыркает.

Подношу к губам кулак, чтобы спрятать улыбку.

– То есть, сделала то же самое, что и Руслан, – наседает на нее дочь. – Свою работу. Так?

– Да, сделала.

– А после тебя, хоть потоп? – заканчивает Оля свою мысль. – Ты о людях подумала?

– Что? – приоткрывает она рот. – Это разные вещи.

– А по-моему, это одно и то же.