В итоге определить мамино настроение не удалось. И это было странно, потому что склонную к вспышкам раздражения маму она привыкла читать по малейшему изменению взгляда. А вот сейчас та молча смотрела, как Яна раздевается в прихожей, и было совершенно непонятно, о чем она думает.
— Что случилось? — не выдержала тягостного молчания Яна и, повесив пальто в шкаф, повернулась к маме.
— А у тебя, доченька? — негромко спросила та, вглядываясь в Янино лицо.
— Ничего, — улыбнулась Яна, понимая, что, если дело дойдет до суда и ареста и на нее вот так будет смотреть какой-нибудь дознаватель, она тут же умрет от страха.
— Зачем ты ходила в клуб? — все тем же тихим и, пожалуй, даже ласковым тоном спросила мама.
— Меня Лев Константинович попросил пойти с Димой. Тот был расстроен и…
— Это было вчера, Ян. А я спрашиваю про сегодня. Ты отпросилась с работы, полдня где-то болталась, а вечером пошла в клуб с этими пацанами, как будто ты им ровесница или подружка. О чем ты вообще думала?
С каждым сказанным словом голос мамы становился все громче, и к концу фразы Яна поймала себя на том, что втянула голову в плечи.
— Там вчера Диме кто-то подсыпал наркотики.
Яна чувствовала себя предательницей, но не могла молчать под этим взглядом.
— А ты здесь при чем, доченька? — вновь спокойным тоном сказала мама. — Это его жизнь и его проблемы.
Перед мысленным взором Яны возник Дима, сидевший напротив нее в кафе. Смущенный и неожиданно очень близкий.
— Но ведь это неправда, мам. Он не принимает наркотики. Он нормальный. Это ведь все подстроено.
Голос Яны дрожал от страха, но она все-таки это сказала. Ожидала, что мама взорвется, но та неожиданно улыбнулась и предложила:
— Пойдем чаю попьем.
Они вновь пили чай, и Яне все больше казалось, что она сходит с ума. Сидя на привычной кухне вместе с безмятежно улыбавшейся мамой, сложно было поверить в наркотики, спровоцированные приступы аллергии и провокации с самолетиком. Пожалуй, удержаться в здравом уме ей позволяло лишь осознание того, что мама каким-то образом узнала о том, что Яна и Роман были сегодня в клубе вместе с Димой.
— Ян, поздно прикидываться наивной девочкой, — мама поставила чашку на стол. На ее лице больше не было ни тени улыбки. — Ты прекрасно понимаешь, что происходит. Более того, ты в этом участвуешь.
Яна уставилась на маму, не веря своим ушам. До этого ведь та говорила совсем иное: «Ты ничего не знаешь, просто живешь своей жизнью…» А теперь вот обвиняла в соучастии.
— Но я же ничего… — начала Яна, но мама прервала ее лепет:
— Нет, Яна. Именно ты подложила самолетик Димке. Именно ты вымыла чайник после лимонного сиропа. Ты была с ним в клубе, когда ему подсыпали наркотики.