— Но я этого не делала.

— Ну как же не делала, доченька? Это все зафиксировано на камерах.

— Ты хочешь меня подставить? — сглотнув, прошептала Яна и сама испугалась вырвавшегося предположения. Это ведь ее мама. Так не бывает.

— Ну что ты, солнышко. Как тебе такое в голову только пришло? Я ведь все это затеяла для твоего будущего. Я просто пытаюсь тебе сказать, что не стоит задавать ненужные вопросы, а главное, не стоит делиться ни с кем своими наблюдениями. Не знаю, что там тебе наплел этот мальчишка, что ты так его защищаешь, но…

— Кровь не вода, — произнесла Яна то, что не раз слышала от матери, когда та твердила, что Волков — ее отец, а значит, Яна является его наследницей по праву их родства.

— Какая кровь, Яна? Хватит быть идиоткой! Он тебе не брат. Он знать о тебе не знает, а если бы знал, ты бы увидела его истинное отношение. Да он бы тебе глотку перегрыз. Ты ведь претендуешь на часть его состояния. Именно от этого я пыталась уберечь тебя всю жизнь. Ты получишь все, и никакие выродки у тебя этого не отнимут.

Мама не кричала, нет. Но она говорила это все с таким страшным лицом, а главное, с такой верой в свою правоту, что Яна оцепенела. Она знала за мамой склонность к резким переменам настроения, знала, что порой мама принимает антидепрессанты, но всегда была уверена, что мама не причинит ей вреда. Наверное, ничего не изменилось, ведь мама по-прежнему за нее, но вот эта дикая ярость в отношении детей отца, которые ни в чем перед ее матерью не провинились, испугала Яну до холодного пота.

— Я поняла, — поспешно кивнула она.

— Ну и хорошо, — тут же улыбнулась мама. — Не волнуйся. Я не делаю ничего плохого. Они все делают сами, а я просто фиксирую их ошибки для истории.

Яна могла бы возразить, что все произошедшее с Димой — это никак не его ошибки. Но, кажется, мама жила в альтернативном мире.

— А что будет дальше?

— Да ничего особенного, солнышко. Волкова, я имею в виду Сергея, посадят за хищения, а ты станешь опекуном девочки. Никто же не отдаст опеку наркоману.

— Я? — испуганно воскликнула Яна, представив, что ей придется отвечать за Лену, находить с ней общий язык.

— Да не пугайся ты так, солнышко. Это же только по бумагам. У детей налажен быт. Они живут себе и в ус не дуют.

Яна несколько секунд разглядывала маму, пытаясь понять, не розыгрыш ли это. Нет, судя по тому, как все было обставлено, итог с признанием Яны опекуном был, пожалуй, закономерным, но это же… бред!

— Мам, я не могу быть ничьим опекуном. Я не справлюсь.

— Еще раз, Яна: тебе не придется ни с чем справляться. Все сделаю я.