— Но какое ты имеешь к этому отношение?

— Ну я же не брошу свою дочь в затруднительном положении, так? — ласково улыбнулась мама.

Яна видела эту улыбку с детства. Яна привыкла к ней. Яна любила маму. Но сейчас она отдала бы все на свете за то, чтобы оказаться в квартире Льва Константиновича или же рядом с Сергеем Евгеньевичем или с Димой. Потому что, когда улыбались они, ей не было страшно.

— А если с Леной что-то случится? Мне же придется за это отвечать, — зачем-то сказала она.

Несколько бесконечных секунд она была уверена, что мама скажет что-то вроде: «Что значит „если“?» — но мама вздохнула:

— Да что с ней случится, с этой живучей заразой?

— Я пойду спать, — почти не слыша собственного голоса из-за внезапно начавшегося шума в ушах, выдавила Яна.

— Иди, солнышко, — прочитала она по маминым губам.

И уже в дверях, прокручивая в голове слова про живучую заразу, Яна все-таки спросила:

— А зачем похищали Лену?

Она не спрашивала кто. Она ведь видела в мамином сейфе документы на квартиру на имя Андрея Самохина.

— Ради денег, конечно, — вновь прочитала Яна по маминым губам.

Оказывается, она так привыкла ловить малейшее изменение в маминой мимике, что сейчас читала произносимое ею с легкостью.

— А ее бы вернули?

В ушах резко перестало звенеть, и Яна услышала мамино «Ну что ты как ребенок», сказанное без малейшей тени сожаления.

— Мама, остановись. Пожалуйста, — попросила Яна. — Пока еще не поздно. Если тебя кто-то заставляет, давай пойдем в полицию.

Этот разговор уже был, но Яна не могла не попытаться еще раз.

— Нет, солнышко. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала, и она восторжествует. И как ты вообще могла подумать, что кто-то может что-то решать за меня? Они все пешки.

«И ты тоже», — услышала Яна в мамином ответе.

Уснуть она так и не смогла. Нет, она не думала о судьбе Димы и Лены, о том, как подставили Сергея Евгеньевича, не пыталась угадать, как маме удалось это все провернуть, — в конце концов, та работала в компании два десятка лет. Она просто боялась закрыть глаза, потому что понимала, что узнала слишком много. Во всяких детективах тех, кто много знал, убивали первыми. Да, утром она наверняка будет злиться на себя за тупые мысли, но сейчас, лежа в темноте в одной квартире с мамой, которая так легко говорила о похищении Лены, она не могла поручиться, что доживет до утра.