– Ту, которая никогда не скажет Сюзанне, жене Пьетро, что уже с ним знакома…

– А-а… Теперь поняла. Извини, та вышла на минутку…

– Прекрасно. Теперь заходим, итак, будь начеку…

– А что, тут твои друзья?

– Конечно, а иначе зачем бы я тебе все это говорил? Везет же вам, у вас вечно праздник, а? – Он снова указывает на голову Ники.

– Кроме тех минут, когда ты нас заставляешь работать на японцев! Пошли? Глава семьдесят седьмая

Роберто сидит в гостиной. Он поставил музыку и теперь наливает белое вино в два бокала. Холодное, ароматное. Ему хочется побыть немного вдвоем с женой, целовать ее, быть романтичным, а потом – как знать? – запутаться в простынях… как давно этого уже не было. Но чтобы раскрутить любовную историю, нужно потрудиться в плане романтизма. Роберто прикрывает глаза. Ему тоже не очень нравится рассчитывать все так заранее. А уж если бы Симона узнала о его мыслях, быть бы беде. Для нее любовь – это просто любовь, и все. Любовь естественная, которая может случиться вдруг, желание, которое вспыхнет и погаснет… Роберто поправляет подушки под головой, закрывает глаза. Ему хорошо. Редкие моменты счастья. Но правильно сказал, кажется, один японец: счастье должно быть не конечным пунктом, а стилем жизни. Молодцы эти японцы, все правильно понимают. Я бы еще добавил: счастье – это умение осознавать, что нельзя нашу жизнь, тот факт, что мы живы, принимать как должное. Только так можно быть счастливым, без самонадеянности. Но что у меня за мысли? Жизнь проще, гораздо проще: это леденец, не слишком сладкий, который растворяется у нас во рту, и не надо его жевать, можно просто лизать языком. Что я скоро буду делать с женой…

Неожиданно музыка останавливается. Роберто открывает глаза. Это Симона. Ее палец повис над кнопкой стереосистемы, это она ее выключила. Но есть кое-что и похуже: она улыбается. На лице ее одна из тех улыбок, что предвещают целый спектакль: какую-нибудь невероятную историю, драму, расставание. Ошибку. Прости, но у меня есть другой человек. Прости, но я ухожу. Прости, но я сделала глупость. Прости, но я жду ребенка… Прости, но я жду ребенка, но не от тебя. Прости, но я просто не знаю, как сказать. В общем, что-нибудь такое. И что бы Симона ему ни сказала, она обязательно начнет с этого «прости, но».

Роберто больше не может ждать. Он приподнимается и садится, упершись в спинку дивана.

– В чем дело, Симона, почему ты выключила?

– Прости меня…

«Прости меня». Черт побери, думает Роберто. Это тебе не «прости, но». Черт! Этого я не ожидал! «Прости, но» не имеет ничего общего с «прости меня». Такого еще не было! Что же ты натворила, любовь моя? Боюсь даже представить. Так. Ус покоиться. Надо успокоиться. Я читал: руки не должны быть скрещены; надо показывать открытость. Готовность выслушать. Спокойствие. Даже, может быть, немного притвориться. Лишь бы узнать правду.