— Прости меня, — пробормотал он. — Несмотря ни на что, ты был мне приемным отцом. Я не хотел причинять тебе зла.

Маккеферти упал на колени. Глаза его блуждали, словно он не понимал, что происходит вокруг. Вытянув вперед руку, он хватался за воздух, потом с опустошенным видом бессильно опустил руки. Из раны ручьем хлынула кровь, растекаясь по каменным плитам. Зашатавшись, он покачнулся, рухнув в лужу собственной крови.

— Моргана больше… любила титул, — слабо произнес Дэвид и постепенно умолк.

Склонившись на колени над Маккеферти, епископ посмотрел ему в глаза.

— Это была не любовь, — тихо сказал он. — Любовь — это когда ты чувствуешь, что Бог прощает тебя.

Осенив крестом умирающего, епископ поднялся и отошел в сторону.

Маккеферти моргнул. Губы его скривились в слабой улыбке, лицо разгладилось, и он тихо ушел в мир иной.

— Как ты мог? — крикнула Моргана, набросившись на Кедедрина с кулаками. — Как ты мог это сделать? А теперь я хочу получить мой титул!

Кедедрин пытался удержать ее, но она дико махала руками. Извернувшись, она вдруг выхватила у Кедедрина кинжал с гравировкой.

— Вот он! — взвизгнула она. — Вот тот самый нож, которым я убила Лайэма. Как он очутился у этой ведьмы?

Прижимая к груди кинжал, она посмотрела на тело Маккеферти. Ее лицо исказилось от боли.

— Я не могу жить без тебя, Дэвид. Ты самое дорогое, что было у меня в жизни! — крикнула она, всадив нож в собственную грудь.

— Остановись, Моргана! — крикнул Кедедрин, бросившись к ней на помощь, но было уже поздно. Из раны хлынула кровь. Судорожно выхватив кинжал из ее груди, Кедедрин пытался зажать рукой кровоточащую рану, но она слабо оттолкнула его.

— Оставь меня в покое, — прошептала она. — Я хочу быть с ним…

Корина в ужасе вскрикнула, ища защиты у Кертиса.

— Нет! — вопила она навзрыд. — Мама, не уходи!

Отстранив Кедедрина, епископ перекрестил Моргану. Его глаза были полны глубокой печали.

— Она сама лишила себя жизни. Теперь даже я не в силах спасти ее душу.

Кедедрин с ужасом взирал на безжизненное тело Морганы.

— Я доложу королю все, что видел и слышал, и провозглашу оправдательный вердикт Кассандре, но все подробности сегодняшней ночи должны остаться между нами. В этой трагедии замешано слишком много громких имен. Все кончено.