В дверях зачем-то ещё раз обернулась. Кирилл с Майей стояли на том же месте и смотрели мне вслед.

«Все! Закончилось мое мирное существование!..» – подумала про себя и поспешила на собрание, а вечером поделилась своими опасениями с Надеждой Самсоновной. За эти полтора месяца она стала для меня по-настоящему близким и родным человеком, моей опорой и поддержкой. Узнав о моем состоянии, она, долго не думая, перебралась к нам, прихватив с собой свою кошку Маркизу, и всю заботу обо мне и мальчиках взяла на себя. Поначалу я противилась, но, в конце концов, смирилась. И вправду без ее помощи было бы сложно совсем справляться, особенно первые недели, когда меня мучил сильнейший токсикоз, и я почти не вставала с постели.

– Я уверена, что Кирилл сегодня же обо всем расскажет Жене.

– Давно пора или ты надеялась скрывать беременность вечно?

– Нет, конечно.

– Тогда в чем дело? Позвони и расскажи обо всем сама. – Я молча закачала головой. – Ох, Леся, Леся! Ты играешь с огнем.

– Да знаю я, только какая теперь разница: раз уж сразу не сказала, теперь будь, что будет.

13.05.2010 г. И мое предчувствие мне не изменило. Сегодня, когда вернулись с Тёмкой из садика, уже у калитки услышали голоса Надежды Самсоновны и Жени, доносившиеся с террасы. Тёмка мгновенно вырвал руку и ринулся к дому с возгласами: «Папа! Папа!», а я, в отличие от него, замедлила шаг. Дыхание, казалось, остановилось, а сердце перестало стучать. Но делать нечего, я вдохнула поглубже и побрела к дому. Подойдя ближе, окликнула Тёмку, чтобы он не садился за стол с грязными руками. Он метнулся на кухню, а я, стараясь ни на кого не смотреть, прошла за ним. Форточка была приоткрыта, и пока мы мыли руки, я невольно услышала слова Надежды Самсоновны: