Дом моих родителей находится на улице Богдана Хмельницкого. Отсюда не так далеко до ставшего печально знаменитым Майдана Независимости, где происходят все основные события вот уже третий месяц. Звоню Евгению Фёдоровичу. Он проживает у товарища на улице Щорса. Это несколько в противоположной по отношению к майдану стороне. Договариваемся, что я заеду к нему утром, и мы поедем ко мне, посидим, а вечером пойдём на майдан. Оттуда можно опять же ко мне, где он и останется. Благо места у нас в трёхкомнатной квартире много.

Так и делаем. Я встречаю своего тестя, о чём он ещё не догадывается, на улице Щорса. Ко мне выходит молодцеватого вида мужчина в тёплой куртке пуховке бежевого цвета, тёмных джинсах и белой шапке ушанке. Мы здороваемся и садимся в машину. Его интересует сразу, как я познакомился с Ритой. Я начинаю рассказ с писем, которые ко мне неожиданно попали. Достаю пачку, перевязанную красной лентой, и передаю ему. Слова извинения выскакивают сами:

– Мне, как вы понимаете, попали письма случайно. Номер машины, из которой они выпали, я не запомнил, да и не успел рассмотреть. Спрашивать было не у кого. Поэтому простите меня за то, что я прочитал эти письма. Но, если бы я не сделал этого, то не случилось бы всего того, что потом произошло.

Можно понять потрясение человека, которому возвращают письма, написанные им любимой девушке сорок лет назад. После каждого прочтения письма я всякий раз перевязывал пачку так же, как она была увязана до этого, оставляя пакет почти в первозданном виде. Юджин (я привык называть этого человека для себя по его подписи) снимает с головы шапку, как перед святыней, обнажая слегка седеющую голову, кладёт шапку на колени, а поверх неё письма. Осторожно развязывает ленту и начинает перебирать письма. Он, по-моему, даже не осознал моих извинений. Он просто впился глазами в пожелтевшие листки, уносясь мыслями в далёкое прошлое.

Я веду машину, не прерывая его задумчивости. Но вот он, перебрав в который уже раз письма, наконец, отрывается от них и говорит мне полную неожиданность:

– А вы знаете, я ведь однажды встретился с моей Юлей? Случилось это не сразу. Сначала после того, как я уехал из Вау, меня должны были оставить работать в Хартуме. В консульстве меня попросили мой паспорт. Я сказал, что переводчик, отправляя меня в Вау, перед самым отлётом взял мой паспорт, сказав, что там он мне не пригодится. В консульстве очень удивились, мой паспорт не нашли, но выдали новый и отправили в Москву. Тут как раз отношения политические с Суданским правительством испортились, и все выехали вслед за мной.