Я с трепетом вспоминаю этот рассказ, опасливо посматриваю по сторонам даже сейчас, когда вода в реке настолько прозрачная, и её так мало, что в отдельных местах мы отчётливо видим стайки рыбок и забрасываем туда крючки с червями, можно сказать, прямо в рыбьи рты.

Камис сидит рядом со мной, сосредоточенно следя за поплавком. Голова с короткими курчавыми чёрными волосами наклонена немного вперёд. Он нетерпелив и часто поднимает удилище раньше времени. Мне хочется поговорить с этим мальчуганом, и я, используя те немногие слова арабского лексикона, которые успел выучить, спрашиваю:

– Камис, ты кто? Из какого племени?

– Я Занди, – гордо отвечает он. – Мой папа Занди и мама Занди.

– Значит, ты ням-ням? – говорю я, вспомнив, что именно людей племени Занди племя Динка прозвало людоедами, что на их языке и звучит «ням-ням».

– Да, я ням-ням, – соглашается Камис, – могу съесть тебя и его, и всех. – он обводит кругом рукой, потом делает вид, что хочет укусить меня.

Мы оба хохочем, я отбиваюсь от него рукой, и вдруг Камис становится серьёзным:

– Мы не едим людей. Занди никогда не ели людей. Человека есть нельзя.