Она постояла возле двери минут десять в надежде, что он вернётся, но этого не случилось. Похоже на нём всё-таки были не маски, а его истинное лицо. Теперь Артём всегда будет с ней таким. Ведь он принял решение отпустить её, чтобы она не страдала. Но если он хотел сделать так, как будет лучше для неё, то почему ей сейчас так плохо?

Тата резко подошла к шкафу и вытащила оттуда комплект пижамы. Надо ложиться спать. Возможно, утром у неё получиться поговорить именно с Артёмом, с человеком, с которым она обвенчалась в церкви, а не с этим упрямым чужаком, наверняка мёрзнущим внизу. И виной этому был не холод, а его глупое упрямство.

Пока Тата переодевалась, она ловила себя на том, что её взгляд не отрывался от двери.

Оказавшись в кровати под одеялом, она подложила под голову оставшуюся подушку, но её глаза не хотели закрываться. Она смотрела на мерцающий свет от свечей и не могла заставить себя расслабиться.

***

Через минут сорок она услышала тяжёлые шаги в коридоре и сразу приподнялась в кровати. Пара свечей в её комнате ещё горели.

А потом в дверь тихо постучали.

– Артём, это ты? – спросила она.

Дверь приоткрылась, и он вошёл в её комнату. Несмотря на слабый свет от свечей она заметила, что его нос и уши были красными, а руки плотно прижаты в карманах пуховика.

– Тата, наверное, мороз усилился. Я там больше не могу находиться.

– О господи, – она вылезла из кровати и подбежала к нему.

Ощупав его лицо и руки, она удостоверилась, что он сильно замёрз.

– Пройди скорее к печке, а то заболеешь как я.

Она поставила табурет рядом с печкой и посадила его. Потом подбросила дров в печку.

– Артём, ты ведёшь себя глупо… – сказала она, зажигая керогаз.

Он промолчал, грея руки возле огня.