– Я хочу стереть эти воспоминания из своей памяти. Мне теперь что, будет сниться весь этот ужас каждую ночь? Как я буду спать? Как я буду жить со всем этим?

– Всё будет хорошо… – он попытался убрать прилипшие от слёз волосы с её лица. – Тебе больше ничто не угрожает. Этот мерзавец сейчас за решёткой и останется там надолго, поверь мне… Он больше никогда не причинит тебе вреда, обещаю… Пожалуйста, успокойся… Не плачь…

Павлу казалось, что он убаюкивал её как крошечного ребёнка. Она действительно сейчас была ребёнком: испуганным, плачущим, обиженным. Он по-прежнему обнимал её, поглаживая волосы и спину.

Через пару минут её всхлипы прекратились. Она лежала, прижавшись к его груди, время от времени шмыгая носом. И вдруг среди этой темноты и тишины раздался её придавленный и глухой голос:

– Мне приснилось, что он провёл ножом по моей щеке… Я почувствовала это так, словно это произошло на самом деле… А потом он стал наносить мне порез за порезом по всему моему телу… Я поняла, что мне снится сон, но никак не могла проснуться… Я всё ещё чувствую это ощущение, когда по твоему лицу проводят острым ножом… и эта кровь… и эти его проклятые кровавые инициалы…

Аэлита ещё сильнее прижалась к нему и уткнулась носом в его грудь.

Павел крепче сомкнул руки на её спине и произнёс:

– Это только сон… Ничего этого не произошло на самом деле.

– Как же это страшно… Он же мог на самом деле покалечить меня… Что чувствует человек с изувеченным лицом? Я была так близка к тому, чтобы понять это… Он готов был это сделать со мной, – Аэлита подняла голову с его груди и посмотрела ему в глаза. – Почему ты так долго не приходил за мной?

– Аэлита, я бросился на третий этаж, как только кто-то выбросил вазу из окна. До этого я названивал тебе, но ты не брала трубку.

– Ты понимаешь, что бы могло случиться, если бы ты пришёл хоть на минуту позже? Я бы не смогла жить после такого…

– Аэлита, самое главное ты должна понять, что самое ужасное не случилось. Пожалуйста, перестань думать о плохом.

– Я постараюсь, – проговорила она, а потом приподнялась и посмотрела в окно, из которого исходил седой фонарный свет.

– Мне кажется, эта ночь никогда не закончится, – тихо произнесла Аэлита, но каждый звук её голоса был чётким, как запись в профессиональной студии. – Как же хочется, чтобы поскорее рассвело…

– Тебе нужно поспать…

– Я боюсь спать! – громко сказала она. – А вдруг мне опять это приснится? Я с ума сойду…

– Но я же буду рядом. Я никуда не уйду, – произнёс Павел и она, оторвав взгляд от окна, посмотрела на него. – Если тебе приснится кошмар, то он окажется всего лишь сном, а я буду здесь, чтобы убедить тебя в этом.