– Не понимаю, – не отступался он. – Я хочу, чтобы ты мне сказала.

– Неужели ты думаешь, что я смогла бы позволить ему до себя дотронуться после того что между нами было? После этого стать чьей-то ещё я не могла. Потому что в ту ночь я впустила тебя глубоко в своё сердце. Так глубоко как не позволяла никому и никогда. И я не могла позволить тоже самое сделать другому, потому что у меня одно сердце. И в нём есть место только для одного человека.

Аэлита не выдержала и заплакала, а её голова обессилено упала на бок. Павел молчал, но она слышала его прерывистое и волнительное дыхание. Ей захотелось свободы, а он по-прежнему удерживал её за блузку, вцепившись в неё мёртвой хваткой.

– Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти… Мне нечем дышать.

Она резко вырвалась из его рук, но оказавшись на ногах, не смогла сохранить равновесие и упала бы, если бы Павел снова не поймал её в свои руки.

– Что с тобой? – услышала она его взволнованный голос. Она не видела его, потому что перед глазами у неё все плыло.

– Голова… так сильно кружится…

Он подхватил её на руки, а потом положил на кровать. Аэлита закрыла глаза руками, попытавшись таким образом положить конец головокружению.

– Выпей воды, – сказал он.

Павел придвинул к её рту стакан. Аэлита сильно зажмурила глаза, а потом схватилась обеими руками за стакан и начала пить.

Утолив жажду, она устроилась в кровати поудобнее. Открывать глаза она боялась. Вдруг головокружение ещё не прошло.

Потом она почувствовала, как Павел стал проводить мокрыми пальцами по её лицу и шее, а затем капельки воды попали на её живот и грудь через полурасстёгнутую блузку.

– Аэлита, пожалуйста, прости меня… Я вёл себя как тиран. Если тебе очень плохо, то так и скажи мне и я вызову скорую. Прошу тебя…

Он сказал это с таким волнением и тревогой. Аэлита должна была увидеть его лицо.

Она медленно открыла глаза и посмотрела в его побледневшее лицо. Он часто дышал, и его зрачки были расширены.

– Со мной всё будет в порядке. Не надо никого звать, – она коснулась его плеч. Его тело было просто в жутком напряжении.

– Ты же сам еле держишься. Забирайся в кровать и тоже ложись.

– Я в порядке… Ты как?

– Я буду в порядке, когда ты ляжешь в кровать. Хватит строить из себя неуязвимого.

Павел забрался в кровать и лёг достаточно далеко от неё, раскинув руки и ноги. Аэлита повернулась к нему и легла на бок.