Она не слушала.

– Предупреждаю, я сейчас отключусь.

Ноль реакции. Он нажал отбой, уставился на экран телефона.

– Кто это? – превозмогая боль в горле, выдавила Кэт, – Рокси – кто это?

– Рокси – моя крестница, – глухо ответил он, – Ей тринадцать лет. Не знаю, что могло слу…

Он не договорил, снова позвонили. Джерри ответил и опять минуты три слушал, как на том конце Рокси бьется в истерике. Отчаявшись дождаться хотя бы секундной передышки в воплях, отключился.

– Тринадцать лет? – Кэт подобрала сумку, сунула руки в карманы пальто, – Это не истерика подростка, это истерика взрослой покинутой женщины, Джерард.

– С ума сошла? – он неприязненно скривил губы, и Кэт поняла, что серьезно ошиблась, – Я же сказал тебе – тринадцать! Идем!

Джерард ухватил ее за локоть и силой повел через пустующую дорогу.

– Куда?

– В метро. Мой телефон будет там недоступен, а ей необходимо успокоиться, чтобы сказать хоть что-то путное. Я поговорю с ней дома.

В метро, сидя рядом на сиденье скоростного поезда, они не разговаривали, даже не смотрели друг на друга.

– Ты чего? – утомленно спросила Кэт, расстегивая пуговицы пальто. Они только что вошли в дом, зажгли свет.

– Отправляйся спать, Кэт, – ответил Джерри, усаживаясь на диван. Он не выпускал из рук сотовый телефон. – Ложись, меня не жди, ты сегодня достаточно понервничала.

– А ты?

– Я подожду. Рокси не звонила, но должна позвонить. Мне необходимо узнать, что у нее стряслось. Почему она плачет. Если не позвонит она, наверняка позвонит ее мать и все объяснит.

– Ее мать, кто она?

– Наш семейный врач. Они с Рокси живут у нас.

– Позвони врачу сам, выясни, в чем причина, – пожала плечами Кэт. Она старалась казаться незаинтересованной, безразличной, но на самом деле этот звонок, эта непонятная девочка Рокси ее взволновали сильнее истории с Кэмпбеллом.