«Неужели это то, о чем я думаю? – Анна смотрела на заметно увеличившуюся грудь Катрионы, на ее набухшие соски и потемневшие ареолы, едва сдерживала тряску в руках, водя мочалкой по бледной девичьей коже, – Господи, пусть я ошибаюсь. Ради всего святого»!

Настал сентябрь. В последний месяц безумство Катрионы приняло более терпимые формы. Она долго спала по утру, просыпалась вялая, не находила в себе сил, чтобы куда-то убегать и только бродила туда-сюда по дому, либо по саду. Анне это было на руку. Больше с жалобами к ней не приходили, а это было уже кое-что. Катриона всегда на виду, реже говорит про Бойса, позволяет до себя дотрагиваться, расчесывать волосы, гладить по голове.

«Авось, обойдется, – с пугливой надеждой думала Анна, – переживем с дочкой невзгоды. Все, глядишь, образуется. Месячных у нее, правда, нет. Но их и раньше часто не бывало. Вылечу ее. Главное, чтобы забыла своего Бойса окончательно. Чтобы призрака его между нами не осталось».

Она собирала созревшие яблоки, раскладывала их по большим корзинам – те, что получше, собиралась продать. Из тех, что менее приглядны, с червоточинками, вмятинами, сварить джем. Яблоки у Анны были сладкие, чудесные, на рынке пользовались спросом.

Высыпая из фартука в корзину спелые, налившиеся соком плоды, она услышала вопль такой силы, как будто кого-то заживо потрошили ржавым мясницким ножом.

Вырываясь из распахнутых настежь окон и открытой двери домика Анны, вопль повторился. Анна бросилась к крыльцу. Внутри была Катриона. Она стояла в ночной рубашке у разобранной кровати, на которой полчаса назад спала как младенец, когда Анна заглядывала проверить ее.

Увидев вбегающую мать, несчастная раскрыла рот и завопила хуже прежнего. Она была страшно напугана. Чем, Анна не понимала.

– Катриона, что?!!!

– Ма…ма…. – девушка задышала прерывисто, указывая рукой на живот, – там….

– Что там? – Анна подбежала, попыталась обнять дочку, но та толкнула ее и высоко задрала подол рубашки.

– Там змея, – зашептала она, всовывая палец в пупок, – она шевелится. Жрет меня. Кусает. Больно, мама! Достань ее!!!!

Закричав, Катриона пятернями сжала собственный живот, стала рвать на нем кожу.

– Достань, достань, достань змею!!!

– Дочка, тихо! – мать ловила ее за руки. – Там нет змеи! Нет!

– Есть, есть!! Аа-а-а-а-а!!! Она меня ест!! Где Бойс?!!!

– Убери руки! – в самое ухо крикнула ей Анна. Помогло – Катриона дернулась и впала в ступор. – Дай, посмотрю.

Она приложила ладонь к расцарапанному животу. Секунда – и почувствовала ощутимый толчок.

«Не услышал меня Бог» – Сердце матери ухнуло в ледяную пропасть. Ребенок снова брыкнулся.