Он скользнул взглядом в глубокий разрез ее блузки.

Взял из кармана куртки портмоне, раскрыл его.

– Надеюсь этого достаточно, – и сунул в ее декольте несколько купюр. Повернул оторопевшую девушку за плечи и выпроводил за дверь.

В квартире было темно, пусто. Кэт взад-вперед прошлась по гостиной, подобрала с дивана пульт от телевизора, пощелкала каналами, глядя не на плазменный экран, а куда-то вглубь него, сквозь стену. Пришла она не поздно, даже раньше обычного, но Джерри не дождался. Ушел.

Она набрала его номер с сотового.

– Я в баре, – отрапортовал он без приветствия, – тут много работы, так что приду поздно, Кэт. Не жди меня.

– Хорошо.

Ей стало не по себе одной в его квартире. Словно помимо нее здесь есть кто-то еще. Прячется в углах, за колоннами, следует за ней невидимыми глазами из-под приспущенных штор. Следит за каждым ее движением из пустой, темной, как раззявленный в крике рот, каминной топки. Кэт выключила телевизор. Положила пульт на стол, рядом со своими телефоном. Ей стало невыносимо одиноко, страшно, стыдно.

Ничего о Самире Джерри не знает. Но словно чувствует неладное. За последнюю неделю он отстранился от нее, избегает ее общества, уходит. Прикрывается своим баром и прочими делами, которые раньше никогда не были достаточно важными, чтобы надолго оторвать его от нее.

Под ложечкой засосало от страха и тоски по шотландцу. Кэт остро захотела почувствовать Джерри рядом.

«Закончу с Самиром завтра же! – она обернулась, ища поблизости какую-нибудь вещь, принадлежащую Джерри. Хотя бы свитер, сохранивший запах его тела. – Да что там заканчивать! Нет же ничего! Скажу, чтобы не приходил больше. Пусть исчезнет из моей жизни. Не могу так больше, не могу»!

Она вошла в спальню на первом этаже, где Джерри спал последнее время. И едва не упала – ноги обмякли, колени подкосились.

«Что за реакция, ей-богу, – Кэт коснулась пальцами лба, на котором выступил липкий пот, – расправленная кровать. Не мертвое ведь тело на простынях. Почему я так реагирую»?

На тумбе горел ночник, заливая помещение ровным, спокойным светом. Освещая скомканное покрыло, расшвырянные по нему подушки, которые обычно лежали в изголовье аккуратной композицией.

«Что за глупая реакция? – подумала Кэт, прислоняясь к косяку. Дурнота накатывала волнами, качала ее, грозясь лишить опоры под ногами. – Горит ночник. И что? Я его выключу. Что с того, что ночник обычно зажигает Джерри, когда он…, когда мы… Он терпеть не может заниматься любовью в темноте… »

«Я его выключу, – она медленно подошла к ночнику, – Чего я так испугалась? Того, что в воздухе я ощущаю посторонние запахи?… Запах чужих духов, который мне смутно знаком, смешанный с запахом …, – Кэт поняла, что даже мысленно боится озвучить осознанное, – … с запахом соития мужчины и женщины».