Самир снова взял ее за руку. Ладонью развернул к себе, прижался к ней щекой, больше не сказал ничего. Они сидели несколько минут. Музыка кончилась, в зале ресторана воцарилась полная тишина, было слышно, как тикают где-то часы, да чайки, мечась над волнами залива, плачут за окнами.

– Самир, мне пора, – шепнула Кэт, – отпусти меня.

Принц очнулся от дум, нехотя отпустил ее ладонь.

– Тебя ждет твой любимый, знаю. Позволь мне отвести тебя домой. Не отказывай.

– Почту за честь, Самир, – ответила Кэт. Ей было тягостно, но и хорошо отчего-то. С ним ей было хорошо.

Кэт и Самир сели в главную машину, в ее огромный салон, где кресла были обтянуты белоснежной кожей, а пол, дверцы, потолок украшала переливающаяся россыпь драгоценных камней на плотном черном бархате. Салон был просторен, отгорожен от водительской кабины опускающейся панелью. Они сидели далеко друг от друга на противоположных концах длинного кресла. Только они вдвоем. Очень далеко друг от друга. Слишком близко.

За тонированными окнами проплывал ночной Нью-Йорк. Самир не зажег в салоне свет. Сидел, не глядя ни в окно, ни на нее, а прямо перед собой. В прохладном воздухе салона Кэт, закрыв глаза, ощущала аромат его одеколона. И видела пустыню, раскаленный солнечный диск, висящий над барханами. Видела коня, черного аргамака, с ржанием встающего на дыбы. И всадника в седле, перехватившего поводья сильной рукой.

– Я не ждал ничего другого, – говорит всадник голосом принца Самира. Голова его плотно обвязана белым платком, видны лишь блестящие глаза и черные брови с надменным изломом, – я знал, что ты ответишь отказом. Согласившись, ты бы осчастливила меня, но в тоже время разочаровала.

– Почему? – спрашивает Кэт слабо.

– Потому что именно такой я тебя полюбил. Непокорной, далекой, как Луна, – всадник откидывает платок со смуглого лица, смеется. Ослепительно сверкают его зубы в обрамлении черной бородки, – но знай, я не принимаю отказа.

– Почему?

– Потому что я принадлежу к племени, которое умеет терпеть и ждать. Я дойду до своего оазиса, пусть бы мне пришлось тысячу раз умирать на пути.

Жди меня там, с собой я принесу черный бриллиант.

Всадник разворачивает коня, аргамак несется прочь, пропадает в текучей миражной мгле.

– Куда ты? – зовет Кэт.

– Я уезжаю, – отвечает голос, – открой глаза.

Видение рассыпается, она открывает глаза и видит мрак салона автомобиля, мерцающий звездами бриллиантов.

– Я дам тебе кое-что, – говорит из мрака принц Самир, – смотри.

Он протягивает ей раскрытую ладонь, на ладони маленькая, тонкая пластинка из полированного золота. В нее вправлено два гладких камня – красный и белый.