Последнюю фразу принц произнес по-особенному прочувствованно, голосом, не оставляющим шансов сомневаться в его искренности.

Кэт боялась пошевелиться, сказать что-то лишнее и тем самым рассеять тревожные, но пьянящие чары его слов.

– Перстень дала мне мать в день двадцатилетия, чтобы я надел его на палец той, которую назову женой и соправительницей. Невеста выбрана мне семьей, она ждет меня дома. Трон ждет меня. Но я отрекся от него, Кэт. Отказался. Без тебя мне не нужен престол.

И тут Самир сделал то, что ранее она сделать побоялась – погладил пальцами кисть ее руки.

– Господи, – Кэт встревожено смотрела на молодого мужчину. Он коснулся ее настойчивее, поднес ее ладонь ко рту, – ты лишился рассудка.

– То же самое сказала мне мать, когда забирала черный бриллиант, – теплые губы Самира попробовали на вкус ее запястье. Голос волнующе задрожал на низких нотах, – вы обе правы, любовь с рассудком имеет мало общего, однако я выбираю любовь. Перед тобой не шейх, просто влюбленный мужчина. Я открыт, как книга. Ничего не скрываю. Читай меня. И… И стань моей женой, Кэт.

– Нет! – Кэт вырвала свою руку из его пальцев.

«Я увлеклась. Я зашла слишком далеко. Слишком. Я же прекрасно видела, как он ко мне относится? Как я могла играть его чувствами»?

– Что «нет»? – грозно выгнул брови Самир. Секунда, и он перестал быть искусным колдуном, плетущим затейливую вязь томных признаний. Перед ней сидел прогневанный монарх. – Ты мне отказываешь? Вырываешь руку, будто я противен тебе?! Будто ее касается змеиное жало, а не мои губы?!

– Я вырвала руку от неожиданности, Самир. Ты меня напугал.– Кэт попыталась непринужденно рассмеяться. Ничего не вышло, смех был фальшивым. Ее жег опаляющий стыд, – Я же пригласила тебя просто так! По-дружески! Мы с тобой друзья и не больше!

– Друзья? Ха-ха-ха-ха!– теперь засмеялся Самир. Смех у него получился лучше, чем у Кэт. Недобрый, язвительный, естественный. – Как ты можешь верить в дружбу между мужчиной и женщиной? Между мужчиной и женщиной страсть, любовь, вражда, соперничество, ненависть, отчуждение, но не дружба! Никогда! Между нами нет дружбы, Кэт! Не лги себе!

– Прости меня. Вся эта ситуация – абсолютно моя вина, – она сняла с колен салфетку, свернула ее и пристроила на краешке скатерти, – думаю мне лучше уйти, Самир. Нам следует попрощаться.

– Ты не можешь уйти! – Самир поймал ее руку снова, крепко сжал. Его хищно вырезанные ноздри раздувались, – Не сейчас, не в эту секунду.

– Пусти, Самир! – она поднялась. Он ее удерживал. Кэт вдруг поняла, что не хочет, чтобы он послушался и отпустил ее.