– Но Христос учит, что силы зла и дьявол овладеют душами грешных людей лишь на время, введя их в обман. Затем силы зла отступят, и вечное блаженство и спасение ждут людей, уверовавших в Христа. Для вас, язычников, исход предрешен, и поэтому вы, викинги, так свирепствуете в чужих землях, сея смерть и разруху, ибо и вы, и ваши боги обречены. Но тогда зачем тебе, Ролло, твое королевство, зачем что-то создавать, когда все погибнет в мировом пожаре?

– Никто не знает времени Рагнарек, и я еще успею многое.

– Чтобы потом все это досталось силам тьмы?

– Но ведь не все погибнет. Сын Одина Видарр отомстит за отца и поразит волка Фенрира. И хотя Мидгард замерзнет, останутся двое – мужчина и женщина, и дочь солнца будет согревать их, пока вновь все не зазеленеет. Эти двое вновь возродят род людской, и новые боги поведут их за собой.

Эмма задумчиво теребила прядь волос.

– Ты говоришь, никто не знает времени Рагнарек? А может, оно уже миновало и твои боги так же мертвы, как и боги, которым поклоняется Мервин? А двое оставшихся людей – это Адам и Ева, которых создал новый Бог – тот, что пришел, когда пала Валгалла?

Это был меткий удар. Ролло открыл было рот, чтобы возразить, но только с шумом выпустил воздух. Он с детства был наслышан о подвигах богов, но никто так и не объяснил ему – была или же еще только ожидается Последняя Битва. Эти сроки всегда оставались тайной.

Друид почувствовал, что утомлен их спорами. Странное дело – вот сидят друг перед другом молодые мужчина и женщина, не ведающие о том, как близки друг другу. И ничто, кажется, кроме пустых споров, не волнует их. Оба распаляются, готовы препираться до бесконечности, и никому не приходит в голову, что следует сделать шаг – один только шаг навстречу друг другу.

Вздохнув, Мервин встал и, откинув оленью шкуру на стене, достал из неглубокой ниши старинную маленькую арфу. Затем стал настраивать, пробуя струну за струной. И викинг, и девушка умолкли, наблюдая за ним. Но если в лице Ролло были лишь любопытство и ожидание, то черты Эммы исказились, а сквозь обычную гримаску брезгливого недоверия проступило еще нечто. Это было похоже на страдание.

«Вот оно, – подумал друид, пробегая по струнам. – Вот он, этот путь к сердцу девушки, и открылся он совершенно неожиданно. Музыка…» Что-то подсказывало друиду, что под скорлупой ожесточенности скрываются мягкость и утонченность. Возможно, она и сама пела прежде. Может статься, это вернется. Не следует только торопить события. Музыка пробуждает уснувшие чувства, рассеивает мглу, дарит душе тепло.