Я откинулся в кресле, закинув лодыжку на колено.

– Я хочу знать свой диагноз.

У нее в руках не было моего дела, но оно ей было и не нужно. Она достаточно думала обо мне эти годы в попытке разгадать меня, как незавершенную головоломку.

Она постучала ручкой по подбородку и склонила голову набок.

– Ну, с момента нашего последнего сеанса прошло много времени, но на основании информации, полученной в ходе наших встреч, я бы сказала, что вы где-то в нижней части спектра ОКР. Мне кажется, ваше поведение – это скорее привычки, чем навязчивые действия. – Она сделала паузу, дав своей нерешительности и невысказанным словам повиснуть в воздухе, словно облакам дыма.

Не сводя с нее глаз, я взглядом велел ей продолжать.

Она сглотнула.

– А еще есть большие подозрения, что у вас антисоциальное расстройство личности. В том числе это касается манипуляций, использования других людей и, возможно, отсутствия эмпатии.

Психические расстройства и их диагнозы всегда казались мне скучными, но даже я знал, что антисоциальным расстройством личности называли социопатию.

Я дернул уголком губ.

– Звучит серьезно. Мне стоит волноваться?

Она поерзала, отводя глаза и скрестив ноги.

– Я часто задаюсь вопросом, как вы вообще прошли психологические тесты при приеме на работу.

– Видимо, диагнозы – вещь субъективная, не думаете?

– Это точно, – тихо сказала она. – Я знаю, что вы пришли сюда сегодня не за моей оценкой вашего психического состояния. Так что же привело вас ко мне?

Я посмотрел в окно, потирая рукой челюсть.

Ее задумчивый взгляд остановился на моем лице.

– Дайте угадаю. Вы здесь, потому что наконец получили то, чего всегда хотели, и теперь не знаете, как держать все под контролем?