Температура в комнате ушла в минус, дыхание замерзло в моих легких. Воздух стал горьким и ядовитым, как жало пчелы.

Он сел на край кровати и оперся локтями о колени. Его плечи напряглись, голос стал безэмоциональным.

– Выметайся.

Внутри меня все похолодело.

– Что?

– Я сказал, выметайся.

Горло сдавило от унижения и предательства.

Я поднялась, подобрала футболку с пола, накинула ее на себя и направилась к двери. На пороге я остановилась, потому что каждая клетка моего тела не хотела уходить.

– Если я сейчас выйду в эту дверь, то уже не вернусь, Кристиан. До тех пор, пока ты мне не ответишь.

Он не посмотрел на меня.

И не попытался остановить.

Я захлопнула за собой дверь своей квартиры и прислонилась к ней спиной. Было слишком пусто. Сожаления пожирали мою решимость, и вот я уже хотела развернуться и взять назад сказанные слова. Я хотела – мне было нужно – вернуться и исправить все, что пошло не так. Извиниться, умолять – что угодно. К счастью, моя гордость меня сдержала; я не собиралась позволить ему превратить меня во что-то настолько ничтожное.

В ту ночь я спала в своей кровати впервые за много недель. Было тихо. Немного холодно. По моей щеке скатилась слеза, и я сказала себе, что ненавижу его за то, что он делает со мной.

Но во мне не было ни капли ненависти к нему.

Это неуловимое чувство, так похожее на панику, но такое от нее далекое, было чем-то совсем другим.

Мое сердце болело с каждым вдохом, и я внезапно поняла, что это было за чувство.

* * *

– Levàntate!