– Не очень.

– Похоже, это конец войны. Это победа.

– Да, похоже, – кивнул Рузаев и запустил руку куда-то под стол. – Выпьем по этому поводу?

– Что у тебя там?

– Там? Рисовая водка.

– Нет. Рисовую водку в таких условиях мы пить не будем.

– Значит, это все же еще не победа, – заметил Рузаев.

– Мы будем пить французский коньяк на банкете в Доме советско-вьетнамской дружбы.

– Тогда это действительно победа. – Рузаев кивнул и задвинул водку на место. – Коньяк я хочу. А девушки будут?

– Будут! Все будет! Поехали.

Шульц похлопал Рузаева по плечу и повел к ожидавшей машине.

– Отбой!

***

За неделю боев лейтенант Кашечкин смертельно устал. От постоянного наблюдения за мерцающим зеленым экраном у него воспалились глаза, а кожа на лице начала шелушиться. Вьетнамские операторы заваривали ему чай и травы по какому-то хитрому рецепту, он умывался настоем, но помогало это мало. Молодой организм относительно легко переносил недосыпание, и все же, когда на шестые сутки штаб полка объявил отбой, Кашечкин упал на соломенную циновку на полу кабины и тут же заснул.

Снились ему самолеты. Снились ему взрывы. Снились ему сложные воздушные маневры.

За один этот шестидневный бой на счету лейтенанта было восемь самолетов, и еще пять, поврежденные, скрылись в неизвестном направлении. Во сне Кашечкин переживал каждый эпизод, каждое столкновение заново. В одном из кошмарных снов к нему пришел молодой американский летчик, у которого горело плечо, и просил Кашечкина прекратить эту войну. Кашечкин отвечал, что он бы и сам рад, да только самолеты все летят и летят. А летчик все кричал, что он не будет воевать, и чтобы Кашечкин не стрелял. Но Кашечкин во сне нажал на кнопку, а кнопка превратилась в шприц, и он сделал летчику укол. А потом пожилой вьетнамский врач помогал Кашечкину бинтовать летчика и объяснял, что так уколы не делают.

В следующем сне Кашечкину снилось, что он гуляет со Светланой по чистому подмосковному лесу, залитому солнцем. Светлана весело смеется, Кашечкин обнимает ее, и они целуются. Он пытается ее раздеть, но какая-то смутная опасность мучительно мешает ему предаться любви. Кажется, сотни злых глаз наблюдают за ними. И тут Светлана превращается в Фан Ки Ну, и на них нападают огромные серебристые комары. Кашечкин ловит одного и видит, что это маленький «Фантом». Тогда Кашечкин берет мухобойку и долго бегает вокруг радостно смеющейся Фан Ки Ну и лупит мухобойкой по комарам. Комары с громким писком «мы гордость нации» разбегаются от мухобойки, а Кашечкин все бьет их и бьет.

А потом Кашечкину снилось, что он сидит в Москве, в кинотеатре, и ему показывают какой-то странный фильм. В нем полуголый, мускулистый, патлатый американец в темных очках то и дело убивает русских в джунглях Вьетнама и освобождает десятки американских пленных. Кашечкин кричит, что все это неправда, а какие-то лохматые типы в кожаных куртках кидают в него жареной кукурузой. Но фильм меняется, и на экране Рузаев пинками гонит того самого патлатого американца с грустными глазами, в полном соответствии с исторической истиной, а тот лишь тихо поскуливает. А типы в куртках с восторгом глядят на экран, хрустят огурцами и кричат: «Да здравствует Россия!». Один из них бросается к Кашечкину и в восторге трясет его за плечи.