И тут Кашечкин просыпается. В кабине включен свет, а оператор Зуан Лон трясет его за плечо.

– Что случилось? – Кашечкин еще ничего не понимает со сна.

– Обед!

– Обед? Я же только заснул. Ты хочешь сказать, завтрак?

– Нет, обед. Цетыре цаса! – говоря со смешным акцентом, вьетнамец кивнул на часы.

– Вот это поспал! – одобрительно кивнул Кашечкин. – Цели были?

– Целей не было!

– Где командир?

– Отдыхает. Отбой тревоги.

Кашечкин посмотрел на миску, в которой лежал рис с подливкой и приготовленная специально для русских свинина, сглотнул слюну и накинулся на еду. Покончив с мясом и рисом, он, уже не спеша, принялся за чай.

Тем временем вьетнамские операторы, продолжая профилактику оборудования, вытащили один из блоков, подрегулировали его и вернули на место.

– Стоп! – Кашечкин отставил чашку. – А юстировка?

Вьетнамцы переглянулись.

– Вот о чем я и говорю, – Кашечкин подошел к блоку и ткнул в него щупами вольтметра.

– Летит, понимаете, самолет, – начал он, доставая отвертку, – пускаете вы в него одну ракету – мимо. Пускаете вторую – мимо. И тут подхожу я…

Кашечкин сделал нравоучительную паузу.

– …Подхожу я, офицер наведения, делаю юс-ти-ров-ку…

С этими словами Кашечкин воткнул отвертку в блок и начал медленно поворачивать ее. Закончив, он довольно осмотрел сначала блок, затем вьетнамцев.

– И ракета попадает!

Кашечкин довольно прищелкнул пальцами.