Дверь открылась, и вошел Гора.
– Здравия желаю!
Так и оставшись с отверткой в левой руке, Кашечкин отдал честь.
– С добрым утром! – ответил майор. – Продолжайте занятия.
– Занятия окончены! – бодро отрапортовал Кашечкин.
– Молодец, – одобрил Гора. – А знаете ли вы, что в связи с началом мирных переговоров наш дивизион снимают с дежурства? И не хотели бы вы, лейтенант Кашечкин, в связи с этим получить трехдневный отпуск?
– Хотел бы, товарищ майор! – тут же отозвался Кашечкин, представив себе возможность вернуться в Ханой, отдохнуть, погулять и, что уж греха таить, зайти в гости к Фан Ки Ну. Видимо, все эти мысли так отчетливо проступили на лице, что Гора лишь усмехнулся.
– Более того, лейтенант Кашечкин, – продолжал он, – вам ведь известно о представлении к ордену? Так не хотели бы вы получить его? И если хотели бы, то когда и где?
– Как можно скорее, в штабе полка!
– Фу, как вы прозаичны. А не хотели бы получить его через месяц?
– Долго ждать, товарищ майор!
– Да, но зато в Москве.
Кашечкин замер и лишь через полминуты смог перевести дыхание.
– Что, все? Конец войне?
– Похоже, да. Во всяком случае, вы свое отслужили. Оба приказа подписаны. Останетесь на дежурстве вместо меня, потом в отпуск. Так что дослуживайте, гуляйте свои три дня, а затем вернетесь, передадите дела, и в путь.
Майор раскинул руки и загудел, изображая самолет, несущий Кашечкина на Родину. Плохо понимавшие разговор операторы ловко, как белки, прыгнули на свои места и начали включать станцию.
– Отбой, – засмеялся Гора, – это наши летят.
Глава 26. Некоторые мысли об отношении народа и армии
Глава 26. Некоторые мысли об отношении народа и армии