Отложив в тот вечер телефон, Женя долго сидела у окна, глядя в пустоту перед собой. Всматриваясь внутрь себя, в своё прошлое, и пытаясь понять, чего ждать впереди. Увы, будущее рисовалось ей в мрачных красках. И лишь приход Кристиана, неожиданно ставшего за столь короткое время таким близким и родным – ближе, чем воспитавший её дядя – отозвался теплотой в душе.

Пару раз на неделе забегала Анн-Мари, приносила к обеду кособокую стряпню и болтала обо всём на свете. Кажется, она всерьёз решила податься в кулинарию, мечтала никак не меньше, чем о знаменитой парижской школе Le Cordon Blue, но для начала записалась на местные курсы.

Но всё это было днём. А с приходом ночи жизнь словно переворачивалась с ног на голову. Вялотекущая серая обыденность превращалась в огненный кошмар. В прямом смысле этого слова. Стоило только Жене улечься в кровать и закрыть глаза, как нарастал гул, сначала далёкий и тихий, но с каждой секундой он становился всё громче и нёс с собой треск костров и жар пламени.

В одну из ночей Женя проснулась от того, что брат аккуратно тряс её за плечо, боясь ещё сильней напугать.

– Эжени… Дорогая, проснись!

Она распахнула глаза и замерла, пытаясь унять неистово колотящееся сердце. По инерции всхлипнула. Мокрые от слёз щеки холодил воздух. Немного успокоившись, она прошептала:

– Извини, снова разбудила тебя… Кричала, да?

Кристиан вздохнул и успокаивающе погладил её по руке, а Женя, сама не ожидая этого от себя, внезапно вцепилась в его ладонь.

– Пожалуйста, Кристиан… Полежи со мной немного, – она тут же смутилась, осознав, как пошло звучит её просьба. – Нет, я не в том смысле, что… Не подумай ничего такого. Просто побудь рядом, как будто мы маленькие, понимаешь?

– Но… – брат явно растерялся. – Три часа ночи, и я…

– Пожалуйста! – Женя зажмурилась. Смотреть на него было стыдно, но оставаться одной – страшно. – Я очень тебя прошу…

– Ладно, – сдался Кристиан. – Полежу немного рядом и пойду к себе.

Он аккуратно опустился на край кровати, и Женя отодвинулась, освобождая место. Скомканное одеяло между ними образовывало естественную преграду, на которой покоились их соединённые руки.

– Нужно с этим что-то делать, – сказал следующим утром Кристиан за завтраком. – Я не могу всё время спать с тобой в одной кровати. Согласись, это странно.

Он поставил перед ней тарелку с «Крок-мадам», положил сверху веточку базилика и принялся разливать по чашкам чай. По кухне поплыл аромат смородиновых листьев.

Женя виновато потупила глаза.

– Я думала, что раз нет теперь ни Моник, ни Э… кхм… Элен, то всё это само образуется. Кошмары прекратятся. Неделя уже прошла. Ты рядом. И сёстры. И Макс на связи. Даже с дядей Костей помирилась.