– Пневмония вашего супруга частое явление у пациентов, страдающих БАС. – Я посмотрела на Бена, ожидая, что он поправит врача, но этого не произошло. Хотя пальцы Бена, переплетенные с моими, откликнулись чуть более сильным пожатием. – Мы надеемся, что, проводя агрессивную терапию антибиотиками, мы сможем значительно улучшить его состояние в ближайшие сорок восемь часов. – Это была наименьшая из гарантий, какую я надеялась услышать. – А тем временем мы попросили, чтобы из клиники прислали его историю болезни.

Что-то промелькнуло в глазах Бена, я не уловила.

– В последнее время вы замечали какие-нибудь значительные изменения в своем состоянии? – поинтересовался доктор Фишер.

Последовало молчание, которое в итоге нарушила я.

– Вообще-то, последние три месяца Бен принимает экспериментальное лекарство. – Бледно-голубые глаза врача встретились с моими. Этому человеку в покер бы играть, потому что я ничего по ним не прочла. – Мы очень надеемся, что оно помогает.

Никто ничего не сказал, даже Бен или Карла. Я по очереди посмотрела на всех: на врачей, медсестер, на приятельницу, на мужчину, которого любила, и у всех было одинаковое выражение лица. Не совсем жалость, скорее вынужденная грусть, словно все они знали одну тайну, которую никто из них не нашел еще мужества открыть мне.

– Что ж, это хорошо, – произнес доктор Фишер, в его голосе появилась резкость, которой не было раньше. – Уверен, все это будет в его истории болезни.

Бен отнял у меня руку, чтобы снять кислородную маску. Медсестра бросилась к нему, как ныряющая чайка, чтобы вернуть ее на место, но Бен знаком попросил женщину отойти.

– Мне становится хуже, – сказал он, глядя не на врача или сестру, а на меня. Я покачала головой, словно все это могло оставаться неправдой, пока я отрицаю. – Софи, мы сколько хотим можем притворяться друг перед другом, но мы оба знаем, что здесь происходит.

– Простите. Я не совсем разобрал, что вы сказали, – мягко проговорил врач.

– Ты должна объяснить, как обстоят дела на самом деле, – попросил Бен с невероятной печалью в глазах.

Что-то тут было не то. Что-то, чего я до конца не понимала.

Врач выжидающе смотрел на меня.

– Бен периодически спотыкается, и несколько раз он падал… и он уронил пару вещей, – неохотно признала я с таким ощущением, будто выдаю Бена врагу.

– Больше чем несколько раз, – тихо поправила Карла из своего угла.

Я сердито к ней обернулась. На чьей она стороне?

– Мы не можем это скрывать, Софи. Врачам нужно знать, насколько ухудшилось мое состояние.

Голос Бена зазвучал слабее, и он сам взял кислородную маску, поднес к носу и глубоко вдохнул, как принимающий дозу наркоман.