– А ваша речь, дизартрия – невнятное произношение – как давно она у вас началась?

Я развернулась и уставилась на врача, моя уверенность в его диагностических способностях внезапно исчезла.

– У Бена прекрасная речь. Она вообще не пострадала, и он, конечно же, говорит внятно. – Я посмотрела на Карлу, ища подтверждения, и увидела, что она снова плачет. – Что? – разозлилась я, хотя не имела на это права.

Карла подошла к кровати и взяла руку Бена в свои, словно боль ее слов можно было ослабить прикосновением.

– Она уже давно ухудшилась, – спокойно проговорила она.

Бен печально улыбнулся ей и кивнул.

Я мерила шагами коридор, пытаясь убежать и от сцены в палате Бена, и от пристроившейся рядом Карлы. Мне не удалось ни то ни другое.

– Я понимаю все, что говорит Бен. Каждое слово. Как ты это объясняешь, а?

Взяв меня за плечи, Карла резко меня остановила, настолько эффективно, что, вероятно, могла бы подрабатывать вышибалой в ночном клубе, если бы когда-нибудь захотела.

– Ты понимаешь его, потому что любишь его. Ты по-другому его слышишь, не так, как мы. Мы все слушаем ушами, ты – сердцем.

С анатомической точки зрения в ее ответе не было вообще никакого смысла, но малая часть меня обрела утешение в этом чувстве.

Поверх ее головы я посмотрела на закрытую дверь палаты Бена с неподдельной тоской. Когда одна из сестер доставила из клиники его историю болезни, Бен захотел поговорить с врачом наедине. Я чувствовала себя лишней, и чем дольше я ходила по коридору, тем больше активизировалось мое воображение. Прошло время, показавшееся мне вечностью, дверь открылась, и в сопровождении медсестры вышел врач.

– Он хочет поговорить с вами, но ему нужен покой, поэтому, прошу вас, будьте кратки.

Смягчившись, я поспешила к Бену. Он снова снял кислородную маску, чтобы поговорить со мной.

– Как ты себя чувствуешь? – сипло спросил он.

– Это я должна у тебя спрашивать.

Он улыбнулся и поманил меня ближе. Вероятно, я нарушила все писаные правила больницы, когда забралась на кровать и легла рядом с ним. Но мне было все равно. Острый край электрода больно впился в мой висок, но все было неважно, пока Бен снова меня обнимал.

– Мне очень жаль, Софи. Я не хотел, чтобы это произошло.

Я глубоко вздохнула, вбирая его запах, словно накапливала воспоминание.