– Вам помочь? – спрашивает стоящая в дверях девочка голосом нежным и сладким, как мед. У нее самые изумительные волосы. Темно-каштановые, но светлее, чем у ее отца.
А также у моего мужа.
А также у мужчины, который скрыл от меня свою дочь.
Первое, что я спросила у него, когда мы снова встретились в Нью-Йорке, когда он бросил мне в лицо вести о своем браке с Кэтлин:
Мэл даже не раздумывал. Ответ был безжизненным, как и его красивые глаза. И речи быть не может, что это не его ребенок. Она идеальное смешение Кэтлин и Мэла. Вдруг меня сражает неслыханно тяжелая истина. Мэлаки скрывал ее даже после того, как женился на мне. Он вообще не собирался рассказывать о своей настоящей семье. Он настолько не доверял мне, что не хотел признаваться, как стал отцом. Он считал, что, узнав, я брошу его, если его вообще волновало, захочу ли я остаться.
Я бы не оставила отца-одиночку. Но, черт меня раздери, гадкого патологического лжеца брошу.
Сколько раз он пропадал без вести. Праздник по поводу дня рождения. Блестки. Маленькая сережка с фальшивым бриллиантом, найденная в траве на заднем дворе. Непреодолимое желание вернуться в Толку, когда мы отдыхали в Греции. Причина всему этому – его малышка.
Внутри все переворачивается от гнева, расстройства и безграничного желания защитить этого ребенка, не знавшего свою мать. И от вины. От слишком сильного чувства вины, причину которого мне пока не определить.
В ответ я машу девочке рукой.
– Э, привет?