– Я знаю, что ты там, – продолжил Тристан.

– Он снесет дверь, если я не впущу его, – пробормотал Джаред. – Но если ты не хочешь его видеть…

Я шмыгнула носом, и его брови сошлись вместе.

– Я в порядке. Пусть заходит. Мне все равно нужно возвращаться в гильдию.

– Jamais de la vie. «Ни в коем случае». Ты не уйдешь, Перышко. Не этой ночью.

– Джа-аред, – пропел Тристан. – Ну же, чувак. Впусти меня.

– Останься. Пожалуйста, – настойчиво повторил мой грешник.

– Я не исчезну в потоке. Ты позаботился об этом, – я пыталась улыбнуться, но мои крылья все еще пульсировали от боли.

– К черту. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Со мной. Ты нужна мне.

Меня окатило теплом.

– Хорошо-хорошо. Я не пойду домой, – я разгладила складки на его лбу кончиками пальцев.

– Я захожу, – предупредил Тристан. – Надеюсь, она порядочная… Или что ты готов поделиться.

Джаред пробормотал: «L’enculé»[56], прежде чем подарить мне последний мимолетный поцелуй. Дверь широко распахнулась.

Я почувствовала на себе взгляд Тристана.

– Так-так, – настолько жизнерадостно произнес он, будто только что пробудился от самого долгого и крепкого сна в своей жизни. – Не та ли это бродяжка, которую я нашел на твоем пороге?

Тело Джареда напряглось так стремительно, что мне показалось, будто я сижу на бетоне.

– Никогда, блин, не смей так говорить о Лей!

Я выпрямила свою сгорбленную спину и оглянулась через плечо. Тристан выставил перед собой обе ладони.