– Нет. – Но я не была готова ни к чему из этого.

Я прижала ладонь к груди и закрыла глаза. На секунду мне почти показалось, что я чувствую пульс Джареда, а не свой собственный. Я начала понимать ритм его крови лучше, чем своей.

Скоро, сказала я себе, вдыхая его стойкий аромат.

Когда я подняла веки, два ангела наблюдали за мной. Терпеливо или нет, я не была уверена.

– Как мне их называть? Мама и папа?

– Решай сама.

– Как вы называете своих родителей, Сераф?

– По именам.

Мой взгляд задержался на крыльях моего отца, полностью серебряных, будто опущенных в чан с жидким металлом. Как у меня.

– Как зовут моих родителей?

– Рафаэль и София.

Подходя ближе, я рассматривала черты их лиц, пытаясь заметить другие сходства.

– Здравствуй, дитя, – сказал Рафаэль.

Дитя? Сколько лет было моему отцу? Он был чистым истинным, как и я. И за несколько поколений я была первой, кто родился с такой особенностью. Поэтому я предположила, что он был довольно древним.

– Как ты прекрасна, – сказала София, ее взгляд пробежался по мне так же, как мой пробежался по ней. Она оторвалась от моего отца, подошла ближе и подняла руку, но заколебалась. – Можно?

Можно что? Прикоснуться ко мне? Я кивнула, и подушечки ее пальцев мягко коснулись моей скулы.

– У тебя мои глаза и губы, но крылья… – она повернулась к Рафаэлю, ее бледно-розовые перья с серебряными кончиками закачались от резкого движения, – они твоего отца. Крылья чистой истинности. – Женщина снова развернулась ко мне, зеленые глаза блестели от изумления.

В человеческом мире все считали бы ее моей сестрой. Не моей матерью. Ангелы, которые решали остаться в Элизиуме, были не тронуты временем. Только те, кто путешествовал на Землю или жил в гильдиях, старели. Хоть и медленно, но все же их лица покрывались морщинами, кожа теряла упругость.

– Почему вы никогда не навещали меня? – я ненавидела, как по-детски это прозвучало, особенно с учетом того, что большинство родителей не навещали своих отпрысков.

София посмотрела на Ашера, как будто ища помощи в ответе на мой вопрос.