– Мне жаль, что вы впутались в нашу историю, но, пожалуйста, не вините себя. Ни в чем из этого не было вашей вины.

– Все это моя вина, – он сжал переносицу. – Если бы я не ввел Джареда в систему, ты бы не умоляла меня сжечь твои крылья.

– Если бы вы не ввели его в систему, я бы не встретила свою родственную душу.

Ашер шлепнул себя по бедру, затянутому в коричневую кожу.

– Родственных душ не существует!

Я не хотела больше тратить время на споры с Ашером из-за наших убеждений. Поэтому промолчала и опустилась на колени, прижимая ладони к теплому камню и предоставляя архангелу свою спину.

В течение нескольких ударов сердца ничего не происходило, и я подумала, что Ашер собирается отказаться от своего обещания. Но затем мои ноздри наполнил запах горелых перьев, за которым последовала вспышка обжигающей боли. Я стиснула зубы, когда языки огня пронзили мою спину, мучительные и настойчивые, как порезы от зазубренного лезвия. Белые точки заплясали перед глазами.

«Я бы спросил, все ли ангелы так же прекрасны, как ты. Но я их видел, и черт возьми, никто из них не стоит хоть одного твоего перышка».

Пытаясь оставаться в сознании, я уперлась ладонями и коленями в камень, пот капал с моего сморщенного лба. Еще одна волна огня накрыла меня, такая сильная, что я подумала, что все мое тело превратится в дым.

«…Прекрасного ангела, с которой мы будем делить камеру».

Боль пронзила мой позвоночник. Я сжала челюсти, но приглушенный всхлип все же вырвался наружу. Мир стал серым, и лицо Джареда, то самое, которое танцевало на моем голографическом экране, замерцало перед моими закрытыми веками.

«Ты затмеваешь весь окружающий мир, Перышко».

Мое зрение стало еще хуже, и я вцепилась в горячий камень, чтобы не упасть. Но локти подогнулись, и земля устремилась ко мне. Мир потемнел, затем обрел четкость. Комочки серебристого пепла падали вокруг меня, как свежий снег.

Температура упала, и я задрожала. Мороз, пришедший на смену огню, жег так же яростно.

– Все… все закончилось?

Пот и слезы стекали в уголки моего рта.