Он вернулся скоро, мокрый, в одном только белом полотенце на бёдрах. Меня скрутило нервной дрожью.

– Я же сказал раздеться! – недовольно.

– Я не собираюсь спать с тобой! – отвечаю тихо, как мышка.

– Чего так?

– Ты не в себе!

– Ну так пользуйся! «В себе» я бы ни за что не лёг с тобой в постель, так что это твой шанс, сестрёнка! – он фальшиво разводит руки, а я не могу поверить, что столько лет любила человека, стоящего передо мной.

И вот я не знаю, зачем спросила:

– Что, настолько омерзительна?

Он ухмыляется:

– Я бы давно тебя трахнул, но твой папочка оторвёт же мне голову!

– Он и твой тоже!

– Чёрта с два! Может он и наделил меня своими паршивыми генами, но отцом никогда не был и не будет!

– Ты ублюдок, – успеваю сказать, прежде чем он одним резким движением бросает меня на постель, в какие-то секунды срывает майку, бельё, я пытаюсь сопротивляться, но бесполезно – он в тысячу раз сильнее меня.

Закрываю грудь руками, на что получаю нервное:

– А ты не в курсе, что зажатые серые мыши мужчин не возбуждают?

Ещё один плевок. Мои мозги не соображают, я не в том состоянии, когда дерзость и остроумие могут чем-то помочь, поэтому выдаю банальное:

– Мужчин нет, а вот тебя… Может, ты импотент, поэтому и не встаёт?

Его брови удивлённо взлетают, рот растягивается в улыбке:

– Провоцируешь? Это зря!

Резко поднимается, ехидно улыбаясь, подходит к комоду, выдвигает ящик, вынимает оттуда деревянную шкатулку, из неё пакет с порошком. Направляется к двери и, почти уже скрывшись за ней, внезапно оборачивается со словами: