Ее плечи содрогнулись от рыданий, и Маркус опустил голову. Она шмыгнула носом.

– Т-ты был моим лучшим другом и просто… ушел, ничего не объяснив, просто бросив какую-то тупую отговорку, которая, разумеется, оказалась неправдой. Ты лгал мне как Маркус, но ты врал мне и как КЭБН тоже. Ты б-бросил меня.

Откинув голову назад, она уставилась на серый потолок машины, дожидаясь, пока сможет снова говорить внятно.

– Ты причинил мне боль и предал мое доверие, потому что боялся.

– Мне очень жаль.

В его голосе слышалась мука. Он ощущал полную беспомощность перед лицом ее отчаяния.

– Твоя публичная личность. – Она раздраженно потерла лоб. – Ты сказал, что годами хотел сбросить ее, но не сбросил. Полагаю, по той же причине. Потому что это слишком сложно и можно потерять все, и ты боишься. Слишком боишься выбрать следующую роль, потому что придется решать, какая версия тебя появится на площадке.

Ее слова не требовали ответа, и он не стал отвечать.

Вместо этого, глубоко вдохнув, он расправил плечи.

– Ты сможешь меня простить?

Вопрос прозвучал сипло. Ее взгляд был безжизненным. Эйприл открыла было рот, и снова закрыла. Один раз. Два.

Когда она молча продолжила таращиться в потолок, он снова заговорил:

– Ты не обязана. Я знаю. Моя любовь не покупает мне прощения, и я сказал это не для того, чтобы повлиять на тебя. Я сказал это потому, что ты должна знать. Что бы ни случилось между нами сейчас, ты должна знать, что любима. Даже если ты меня не простишь.

Ее щеки были мокрыми от слез. И тем не менее. Он любит ее. Она верила этому. И в некотором смысле – во многих смыслах – он правда очень хороший человек. Такой хороший, что она почти поверила, что у них все получится вопреки всему.

Но она знала ответ на его вопрос, потому что знала себя. Она не хотела это говорить, но скажет. Должна сказать.

– Нет, – наконец выдавила она. – Я не смогу тебя простить.

Он издал резкий болезненный звук, отчего ее слезы полились лишь быстрее.

Повернув голову, она наконец посмотрела на него сквозь слезы. Его очертания были размыты, выражение лица расплывалось, и может это было к лучшему.

Она кулаком вытерла слезы с подбородка.

– Я хочу домой.