– Не так, – сказал он. – Не так.

Стрела, вонзившаяся в ее грудь, не была острой или горячей. Она была тупой и холодной. Свинцовой.

И впервые с тех пор, как она увидела Энея, когда тот стоял на борту приближающегося к берегу корабля и ветер ласкал его каштановые волосы, она опять стала клинком. И ей не нужен был направленный в сердце меч. Больше нет.

Мысли об Энее вызывали только отвращение, а не желание. Не исступленную жажду. Купидон склонил золотую голову.

– Теперь мы оба свободны. Ты – от роковой любви. Я – от повелений моей вероломной матери.

Он взял ее на руки и одним взмахом крыльев опустился у подножия костра.

– Я должен вернуться к Психее, – поведал он и поддержал ее, но она не нуждалась в помощи. – Ты знаешь, что должна делать.

Она знала. Она снова наденет царскую мантию и станет защищать свой народ от угроз на земле и под землей. От людских нарушителей и тех, кто выползет из глубин Тартара через врата, зияющие внутри ее городских стен.

Купидон превратился в золотую искру на горизонте, а Дидона подняла факел и подожгла свою жизнь с Энеем.

26

26

Ключ от дома Маркуса по-прежнему работал. Хотя ему и казалось, что не должен.

Каким-то образом за прошедшие месяцы его домом стала маленькая квартирка Эйприл. Место, которое принадлежало им, не только ей. Место, которое ему не придется покидать никогда.

Он позволил себе купаться в этой фантазии, пока почти не позабыл, что это фантазия.

Когда он открыл входную дверь, стылый воздух кондиционера ударил его, словно пощечиной, и он вздрогнул. Холодным воздухом было трудно дышать, но он все равно уже почти двадцать четыре часа не дышал полной грудью.

Эйприл отодвинула его в сторону – справедливо, конечно справедливо – почти день назад, и он до сих пор не мог прийти в себя. До сих пор находился в ловушке, которую сам же и создал.

Он все-таки заставил себя зайти внутрь и закрыть за собой дверь. Запер ее. Вспомнил о том, что в доме полно ценных вещей, и установил сигнализацию, несмотря на то, что сейчас они казались ему никчемными.

Ключи и бумажник отправились на консоль возле двери, в чеканную бронзовую миску. Обувь – в шкаф в прихожей. Разбитое сердце… ну, его никуда не денешь.

Маркус сунул трясущиеся руки в карманы и обвел взглядом пространство: высокие потолки, освещенные солнцем окна, белые стены, металлические детали и мебель в стиле минимализма.

До встречи с Эйприл он нигде не ощущал себя дома. Даже здесь.