Пару мгновений я обдумывала его вопрос. Честность – единственное, что я могла дать Итану после всего, что произошло за время наших коротких, непродолжительных отношений. – Нет, – наконец ответила я. – Ты полностью сформировавшаяся личность, а я… не уверена, что когда-нибудь стану такой. Думаю, какая-то часть меня все еще блуждает во вселенной в поисках мамы. – Я замолчала, нахмурившись, когда кое-что осознала. – Может быть, именно поэтому я всегда была так одержима свадьбами. Надеялась найти эту недостающую часть себя в ком-то другом. Подсознательно. Но мне нужно отыскать ее в себе.

– Как бы то ни было, – его губы нашли мой висок и скользнули по нему, когда он продолжил: – Ты лучшая полуличность, которую я когда-либо встречал, Мэдди Голдблум. Со всеми недостатками и прочим.

* * *

К тому моменту, когда я покинула пределы спальни Итана, над горизонтом забрезжил рассвет. В высоких окнах темнота превратилась из бархатной в пудрово-голубую. Спотыкаясь, я вышла в коридор и направилась на кухню за стаканом воды. В голове все еще гудело от осознания того, что мне нужно найти в себе недостающую частичку.

Я уже почти дошла до конца коридора, когда Чейз показался из своей комнаты. Он облачился в серые спортивные штаны и кроссовки в стиле Канье Уэста, напоминавшие дорогие космические корабли. Блэк готовился к пробежке на свежем воздухе с голым торсом. Волосы топорщились, глаза налиты кровью, хотя я уже начала привыкать к Изможденному Чейзу. Он выглядел даже более сексуально, чем Обычный Чейз.

Наши взгляды встретились в неосвещенном коридоре.

Блэк взглянул на дверь Итана, затем обратно на меня. И вопросительно приподнял бровь. Я покачала головой. Едва заметный жест.

Ничего не было.

Он понял. Его адамово яблоко дернулось. В моей груди раздулся пузырь возбуждения.

Дергается.

Раздувается.

Дергается.

Раздувается.

Дергается.

Пузырь лопнул, когда Чейз набросился на меня, его губы впились в мои с ошеломляющим голодом. В этом поцелуе не присутствовало ни капли расчета, холода или контроля. С громким стуком я врезалась спиной в стену, но не чувствовала ничего, кроме его языка, проникающего в мой рот, и рук, скользящих по моим бедрам под сорочку, неспешно обводя контур трусиков. Когда он нашел влажный островок ткани в самом центре, то застонал, не разрывая поцелуй, и зажмурился, словно испытывал нечто болезненное.

Я скользнула рукой между нами и сделала то, о чем мечтала уже несколько недель. Провела пальцами по его твердому прессу, перебирая дорожку из грубых волосков под пупком, пока не нашла очертания заветной части, по которой всегда скучала и никогда не могла возненавидеть.