Она склонила голову, копируя его жесты, и таким же вкрадчивым шепотом ответила:

– Ничего не чувствую. Ни радости, ни печали, ни облегчения. Его смерть не забрала моей боли. Не забрала тех бесконечно длинных ночей, когда я молилась, чтобы все закончилось быстро и хотя бы без побоев. Это навсегда останется при мне. Я могла бы убить его сама, зная, что скоро покину Север. Но мне не хватило бы духу посягнуть на волю Единого. Да и не вернуло бы того, что у меня отняли. И тебе не вернет.

Тина думала, что ее слова разозлят его, но по лицу Закари снова скользнула тень грусти.

– Ты похожа на моего брата, Тина Эйнар. – Закария покачал головой. – Он был таким же мягким и верил, что на зло нужно отвечать добром. Он погиб, защищая меня. Спрятал меня в убежище под полом, а сам не успел, потому что я подвернул ногу. Пока он дотащил меня до укрытия, ассасины из вражеского клана подобрались слишком близко. Через щель в половицах я видел, как его убивали. Он был там один, а я побоялся выйти и разделить смерть вместе с ним. Вот почему я не позволил тебе стоять в одиночестве, хоть и знал, что ты не умрешь.

Тина сжала руками края одеяла, что комом лежало возле.

– Я сочувствую тебе, Закария. – Когда она произнесла его имя, впервые за время их знакомства, он вздрогнул и сглотнул. – Но, думаю, твой брат бы не хотел, чтобы ты свою жизнь потратил на месть.

– А что насчет тебя, Тина Эйнар? – спросил он, снова надевая на лицо непроницаемую маску.

– О чем ты?

Закари протянул руку, отчего она сразу напряглась, и убрал с плеча ее волосы, скрывающие шрам.

– Почему ты прячешь шрам?

Она отстранилась от покрытой татуировками руки и нахмурилась. Ей хотелось скрыть след ожога волосами, но Закари перехватил ее запястье.

– Он отвратителен, из-за него я стала уродиной, – тихо отозвалась Тина, пряча взгляд и пытаясь высвободить руку.

– Вздор.

Закария медленно провел пальцами свободной руки по шраму, очерчивая каждый бугорок. От его прикосновений Тину прошиб холодный пот. Никто не трогал ее там. А Герольд в моменты их уединений всегда заставлял ее прикрывать «это уродство». Никто не трогал ее так нежно. Она пыталась совладать с собой, справиться с участившимся сердцебиением, но не могла.

Закария пронизывал ее задумчивым взглядом, изучая лицо, словно она была диковинным созданием, которое он видел впервые.

– Все мы имеем шрамы и на теле, и на сердце. Ты не должна стыдиться.

– Почему ты так говоришь? Я девушка, а девушку шрамы не красят, особенно те, что на лице.

– Этот шрам – свидетельство твоей победы. – Заметив недоумение на ее лице, он продолжил: – Ты перенесла то, что не каждый мужчина смог бы. Но ты не сломалась, сохранила в себе умение любить и сострадать. А тот, кто оставил этот шрам, кормит червей. Если ты продолжишь прятаться, он выиграет. Не дай ему победить, Тина Эйнар.