— Горе ты мое! — пробормотал он и полез в шкаф что-то искать.

— Кирюш, да ну их на фиг, эти тряпки, — отмахнулась я. — Там же не тюрьма. На пару дней хватит. А потом выйду куплю что-то удобное.

— Лис, а если возможности не будет отлучиться? Будешь мучиться? — он достал мне две пары штанов для йоги и мои любимые свободные футболки, в которых я часто ходила дома в его квартире. — Ты же туда не на час и не на несколько. Скорее всего, и так будет не особо удобно и комфортно, это все же больница, а не санаторий, чтобы еще и одежда доставляла беспокойство и усиливала раздражение и усталость.

— Что в лесу сдохло, что ты, Кирюша, убеждаешь одеваться удобно, а не красиво, — подколола его я, застегивая сумку.

— Ну, во-первых, это не навсегда. А во-вторых, одно другого не исключает. Я сам стормозил и не подумал, что тебе будет там нужнее. А то подобрал бы компромиссные варианты, — подмигнул мне он, закидывая сумку на плечо.

— Вот тебе еще забот! — вздохнула я и привычно боднула его в широкую грудь.

— Лис… ну, а о ком мне еще заботиться? На кошек у меня аллергия, а собаку с такой работой не заведешь!

— Ну, спасибо! — фыркнула я, сто раз уже это слышала и готова услышать еще столько же.

— Давай приводи себя в порядок и спускайся, — Кирилл пошел к дверям, но потом резко развернулся. — Вот я склеротик! Я же тебе парфюм новый привез! Приглашали на презентацию одной компании. Там можно было в качестве развлекательной программы самому экспериментировать и создавать собственный аромат. Я для тебя сваял, мне кажется — самое то. Попробуешь?

Кирилл достал из кармана небольшую деревянную коробочку, инкрустированную серебром, и открыл. На темно-синей шелковой подкладке лежал изящный маленький флакон в старинном стиле. Боже, не знаю, как там аромат, но сама упаковка — уже истинное произведение искусства. У меня от удивления распахнулись глаза. Флакон был словно вырезан из цельного куска изумруда, настолько насыщенным был цвет толстого стекла, оплетенного серебряной вязью, и представлял собой подвеску на, казалось бы, массивной, но изумительно изящного плетения цепочке. Откупорив туго притертую крышку, Кирилл несколько раз провел перед моим лицом, предлагая принюхаться. Запах, и правда, был совершенно потрясающим, немного более сладким, чем выбрала бы я, но прекрасным и гармоничным.

— Замечательно! — пробормотала я, восхищаясь всем вкупе. И запахом, и упаковкой, и лицом Кирилла, который смотрел на меня, как нетерпеливый мальчишка в ожидании похвалы.

— Честно? Тебе правда нравится? — заглянул мужчина мне в глаза.