— Что, огласки избежать не удалось? — хмыкнул я, когда он, грациозно раскланявшись, уселся рядом в салон, провожаемый разочарованными вздохами дам.

— Да Бог с ним! — беспечно отмахнулся он.

— Кайфуешь, когда вокруг тебя восторженные поклонницы хороводы водят? — не удержался я.

— Завидуешь?

— А как же! Тоже так хочу. Научишь?

— Вряд ли, — усмехнулся Кирилл. — Ты, на мой взгляд, тут уже совершенно безнадежен, Кринников. Прошло твое время хороводов из поклонниц.

— Умник! — отмахнулся я, признавая при этом его правоту.

— Да и мое, похоже, подходит к концу, — гораздо тише пробормотал Кирилл, и я, глянув, заметил, как он резко посерьезнел и даже, можно сказать, ушел в себя.

Спрашивать, что столичный гость имеет в виду, не стал, появилось ощущение, что это нечто сугубо личное и даже интимное. А меня это не касается и не должно интересовать.

У больницы я застал нервно ходящего у ворот туда-сюда отца. Он выглядел мрачным и напряженным, когда уселся в машину и раздраженно глянул на нас.

— Почему так долго? — я понял, что этот вопрос ответа не требует. Просто это единственное, как он позволил прорваться своей досаде из-за того, что Василиса отстояла у него, очевидно, свое право ехать на «Скорой» вместе с Мариной. Понимаю его раздражение, но тут и у Василисы все права. С другой стороны, было бы гораздо приятнее провести пару часов дороги в обществе моей занозы, нежели мрачного, как туча, отца. Хотя тогда она опять наверняка общалась бы со своим Кирюшей, делая вид, что я предмет мебели. Нет, отец определенно лучше.

— Мы сейчас их быстро нагоним за городом, — все же ответил я.

Пока я лавировал по городу и выбирался на трассу, отец так и сидел хмурый и явно общаться был не настроен.

— Вон они, — почти закричал он, когда впереди замаячила «Скорая». — Живее, Сень!

Он впился глазами в задние двери микроавтобуса, словно мог привязать нас к нему силой взгляда. Клянусь, если бы можно было вышвырнуть бедного водилу и повести самому, отец так бы и сделал. Он разражался глухими ругательствами каждый раз, когда «Скорая» чересчур резко тормозила или совершала другие, на его взгляд, доставляющие Марине неудобства маневры. А вот слов, сказанных им одному идиоту, подрезавшему микроавтобус, я от вечно сдержанного отца вообще никогда не слышал и, наверное, уже и не услышу. Кирилл пристально, но осторожно наблюдал за отцом, время от времени переводя взгляд на меня. В общем, нам всем эта, вроде, не слишком длинная дорога в Краснодар показалась изнурительной вечностью. К концу мне казалось, что у меня спина окаменела, а отец вытирал пот со лба, как будто все это время ехали на нем.