— Васюнь, тебе нужно чуть посидеть тут. Хорошо? — спросил посерьезневший Арсений, и я просто плюхнулась на землю, где стояла.
— Ты надолго?
— До трассы и обратно. Это не займет много времени.
Я привалилась спиной к стволу, провожая Арсения взглядом и утирая пот. Усталость, накопленная во время этого идиотского похода, кажется, дождалась момента, чтобы накинуться на меня. Было такое ощущение, что я больше вообще не смогу пошевелиться. И я так вымоталась, что на это совершенно наплевать. Все, очевидно, я сдулась окончательно. Поэтому, когда Арсений появился, мне не удалось встать без его помощи. Спуск по крутой насыпи к шоссе запомнился невыносимой болью в мышцах, хотя, по сути, Арсений практически волок меня на себе. На трассе впритык друг к другу стояли два джипа, и вокруг них человек шесть крепких мужчин, одетых в камуфляж и с более чем мрачными лицами. В другой ситуации я бы десятой дорогой такое сборище бруталов обошла от греха подальше, но сейчас готова была у каждого на шее повиснуть. Но даже для этого мои руки бы сейчас не поднялись. Плевать, что выгляжу я сейчас как натуральное пугало, плевать на их изучающе-сочувственные взгляды. Конечно, никаких вежливых представлений не последовало, меня стремительно и без разговоров практически запихнули в салон.
— Боже, я в раю, — пробормотала, оказавшись на заднем сиденье одной из машин. — Какой кайф с этим может сравниться?
Арсений уселся рядом, и мы тронулись. Он наклонился вперед и о чем-то тихо переговаривался с сидящими впереди мужчинами. Я не хотела даже смотреть в окно, потому что там все еще был проклятый лес, и поэтому просто привалилась к двери и почти мгновенно отключилась.
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Всегда знал такую простую вещь, что слышим мы частенько не то, что нам на самом деле говорят, а то, что хотим или готовы услышать. Но никогда не думал, что недопонимание, вызванное несколькими фразами, сказанными в раздражении, может обладать столь долгоиграющими последствиями лично для меня. Хотя чему удивляться? Во всем, что происходило и происходит между мной и Василисой, не было, нет и, возможно, не будет ничего умеренного, способного уместиться в общепринятые рамки. Вечно время мы умудрялись все довести до крайности. Ладно, согласен, больше это я отличался. Но она была как катализатор для меня. Во всех остальных аспектах жизни и взаимоотношений я уже давно научился принимать взвешенные решения, тщательно обдумывать последствия и искать компромиссы. Но не тогда, когда это хоть как-то связано с Василисой. Как только дело касалось ее, в меня как бес вселялся, и в мозгу оставалась одна извилина, и та прямая. И даже во время этой нашей светской беседы на ходу я пару раз чуть не сорвался. Хотелось заорать, встряхнуть ее от нахлынувших обиды и гнева. Причем гнева на себя. За то, что не предугадал, не рассмотрел, не предотвратил, переборщил, пер буром там, где стоило подкрасться на мягких лапах… За то, что не смог скрыть вспышку злости и разочарования, увидев ее практически вылетающей из подъезда и не желающей даже взглядом со мной встречаться. Но чего уж там. Я сам тем утром пребывал в раздрае на грани паники. Оглушен и дезориентирован. Состояние из разряда «еще понятия не имею, чего хочу, но точно знаю, как не хочу». А теперь при мысли о том, как себя чувствовала Василиса тогда, нутро начинало болеть так, словно кто душу на кулак беспощадно наматывал. Хоть вой.