— Как скажете, господин Кринников. — Ну вот, Люсю я тоже взбесил, но, черт возьми, зачем было вести себя так? Тем более ни прав, ни поводов на что-то рассчитывать я ей никогда не давал! Хотя, о чем это я. Женщины… они такие женщины. Сама не гам, но и другой не дам.

— Тогда я настаиваю, чтобы вы приходили на ежедневные осмотры хотя бы в течение недели и завтра сдали анализ крови. — Тон Люси предельно сух. — Тем более, что вам все равно полагается ежедневно менять повязку и пройти курс инъекций антибиотиков.

— Хорошо! — согласился я. — Мне пройти к медсестре в процедурную?

— Я сама! — фыркнула Люся и скрылась за дверью в смежный кабинет.

— Васюнь! — позвал я, чувствуя себя нашкодившим псом, готовым подлизываться.

— Да? — она все так же не смотрела на меня.

— Ты как сама? Может, тоже тебя врачу показать? — ага, типа, тему нашел нейтральную.

— Нет, спасибо. Все хорошо!

Зараза! Зараза-а-а! Это женское любимое «спасибо, все хорошо», означающее: «Конец тебе, скотина!» и короткий косой взгляд, которым они — могли бы — точно бы кастрировали. Зачем я потащил ее за собой сюда, павлин гребаный! Если у меня голова до сих пор нещадно болела, то теперь она просто раскалывалась. Люся вернулась с видом, просто орущим, что я похотливая тварь, обманувшая ее в лучших чувствах, сделала мне несколько уколов прямо в мышцу, еще пару в другую руку, кажется, с особым удовольствием вгоняя иглу, потом наложила повязку с жутко вонючей мазью и написала пару рецептов и рекомендаций. Больше она со мной не разговаривала и не смотрела. Прекрасно, я сумел разозлить сразу двух женщин одновременно, и это при том, что в этот раз реально был не виноват ни в чем. Давненько со мной такого не случалось. Буркнув прощание, я вышел из кабинета вслед за, кажется, уже совершенно безучастной Василисой. И если по дороге сюда мне могло и показаться, что Василиса создает между нами дистанцию, то теперь это было абсолютно очевидно. Причем отстраненность и безучастность Васьки стала видима без всяких усилий. Настолько, что даже Лешка кивнул мне, безмолвно вопрошая взглядом, какого черта тут происходит.

— Шеф, домой? — уточнил он, запуская двигатель, когда я намеренно проигнорировал все его гримасы.

— Да, надо себя в божеский вид привести, — пробормотал я, чувствуя, что глаза начинают упорно закрываться, — а потом решим, как быть.

— Не сегодня точно, — покачал головой Роман. — Тебя вот-вот обрубит. Я знаю, меня когда подстрелили, то тоже обкололи, сутки дрых беспробудно.

— Черт, нельзя мне сутки дрыхнуть, — потряс я головой.