— Уверен, что это не будет вроде данайских даров? — прищуриваюсь я. — Я пока плохо представляю, как все это будет выглядеть.

— Прекрасно будет. Смотри: я солью инфу, из-за которой у этого урода появятся такие проблемы, что ему станет не до тебя вообще, и исчезну. Он долбаный динозавр и атавизм из прошлого и ощутит на своей шкуре, что такое игра по новым правилам, когда с помощью скандала в сети и СМИ можно урыть человека безвозвратно. Конец его карьере, его бизнесу и даже его репутации среди таких же бывших криминальных ископаемых, как он сам. Ему не об охоте на тебя нужно будет думать, а о том, как собственную шкуру спасти. Если от властей и можно отмазаться, то от своих — нет. На тебя ничто не будет указывать, так что даже если он захочет отомстить, то будет искать меня. И хрен найдет. Так что все счастливы, хэппи энд и прочее нам обеспечено!

— Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь? Если он так на меня закусил из-за куска земли, тебя он по гроб жизни не простит!

— А видал я его прощение!

— Ты годами не сможешь вернуться, Марк! — качаю я головой.

— А я и не собираюсь! Здесь нет ничего, к чему бы я хотел возвращаться, — Зарицкий сжимает кулаки, и я вижу в его глазах решимость. — Я все равно свалю, даже если придется как-то приспособиться без твоей помощи. Так позволь же мне напоследок выпендриться и побыть чертовым героем!

Я молчу, потому что не считаю себя вправе подводить черту под его привычной жизнью.

— Арс! Ты в деле? Я ведь прошу совсем немного! — нервно сглатывает Марк.

Я прекрасно понимаю, что ему нужно. Он давно собирался, готовился к этому безрассудному бегству, но ему нужен некий спусковой крючок, неоспоримая и значимая причина уже переступить эту грань, и он эгоистично требует этого от меня. И дело совсем не в сохранении денег, ради Бога, сейчас есть для этого тысячи возможностей, таких, что и отследить будет нереально! Дело в том, что ему нужно осознание того, что обратной дороги быть не может, вот поэтому он и здесь сейчас. Что же, а мне нужна безопасность и решение ситуации, и похер, какой ценой. Так что тут эгоизм взаимный. Ну, и кого это волнует?

— Кринников, я жду! — нетерпеливо дергает меня Марк.

— Давай я дам тебе ответ завтра.

В это момент в дверь стучат.

— Вы еще не закончили? — раздается голос Василисы с той стороны.

— Заходи, Васюнь! — вместо меня отзывается Марк и поворачивается к ней. — Совещание перенесено на завтра!

— Прекрати звать ее так, — не могу сдержаться я, а Марк довольно оскаливается и одними губами снова произносит: «Васю-у-уняа-а!»