— Я смотрю, ты готов к любому повороту событий, — проворчала я, даже удивляясь, насколько сварливо звучу. Но мысль о том, что появились постельные принадлежности тут не сегодня специально к моему появлению и незапланированной ночевке, была чрезвычайно раздражающей. Василиса, тебе плевать, помнишь? Здесь и сейчас! Кто был — пофиг, кто будет… вот с этим заминка, но я справлюсь.

— Просто спроси, — Арсений наклонился и провел языком по моему позвоночнику, отчего все мое тело снова наполнилось электричеством. Я промолчала, делая вид, что очень увлечена устройством нашего ночлега. — Васю-у-унь, спроси!

— Не хочу! — Вру, очень даже хочу!

— Я не водил сюда никого. — Я постаралась не подать виду, но в кабинете вдруг стало легче дышать. — Работа это работа. В квартиру — да, но здесь никого не было.

А вот без последней информации я бы прекрасно прожила!

— А зачем тогда все это? — я подняла подушку, все еще остро желая двинуть ею Арсения по голове.

— Я часто работал допоздна, а ехать домой было неохота, — он опять уничтожил расстояние между нами, обхватив меня за талию и неожиданно повалив на диван.

— Эй! Я еще не закончила готовить наше спальное место, — старалась говорить строго, но не смогла сдержать улыбку, когда он, навалившись всем телом, начал бесстыдно тереться о мою обнаженную грудь своей, облизнул шею медленным, будто ленивым движением, от которого у меня поплыло в голове и стало совсем не до смеха. Почему вообще о сексе говорят как о веселье? Наверное, мне не достает опыта, умения расслабляться, или чувство юмора ущербное, потому что когда Арсений прикасается ко мне, способность придумывать или воспринимать нечто остроумное у меня отшибает начисто. А-а-а, собственно, и кому вообще это нужно, когда все так!

— Да пофиг, Вась. Спать-то никто не собирается. — Горячее дыхание дразнило влажную кожу, и я прикрыла глаза и расслабилась под ним. И в самом деле, пофиг! Ладонями скользила по находящимся в постоянном движении мышцам его спины. Боже, его тело — это какое-то сокровище, и прикасаться к нему — удовольствие на грани экстаза. Я не хотела больше никогда отрывать от него своих рук. Трогать, нюхать, сжимать, облизывать, ощущать тяжесть на себе, трястись и лишаться любого контроля, когда он внутри.

Здоровую руку Арсений просунул под мои ягодицы и сжал сквозь джинсы. За каким чертом я их еще не сняла? Я раздвинула ноги и обхватила ими поясницу Арсения, по-настоящему, без тени сомнения наслаждаясь тем, как это ощущалось. А когда он сильно потерся об меня, то вообще перестала соображать и просто впилась пальцами в его ребра, утыкаясь лицом в ключицу. Почему все, что он делает, самые простейшие движения должны быть настолько убийственно приятными?