Если да, то оно напоминало корицу.

Мне хотелось ответить ему, но я все еще тонула в его и своих эмоциях. Всепоглощающих, взрывных, сверкающих. И не могла выразить мысли внятно. Не могла даже составить предложение в три простых слова. Не могла дать ему понять, что говорю «да».

Кажется, в его глазах промелькнул страх — я слишком затянула с ответом. Все во мне буквально кричало «да!». Все, за исключением голоса. Но он был мне и не нужен.

Вместо этого я подалась вперед, ловя его губы своими, чувствуя, что он отвечает мне — сразу, сильно, с готовностью. Что его плечи расслабляются и на него огромной волной накатывает облегчение. И он обхватил крепче мое лицо, а я обняла его за шею и запустила пальцы в волосы на затылке, прижалась к его груди, выгибая спину, чтобы плотнее почувствовать его тело.

Ближе, сильнее.

Он правда здесь.

И впереди у нас целая куча времени, судя по всему.

Саша скользнул ладонями ниже, остановился на шее, затем — дальше. По плечам, рукам и, наконец, обхватил талию, сминая атласную ткань в ладонях. Я чувствовала, насколько горячие у него руки. Насколько горячий он весь. Прильнула ближе, хотя, казалось бы, ближе некуда, и прикусила его нижнюю губу, слегка оттягивая ее, не в силах унять улыбку.

Провоцируя.

А он будто бы замер весь и теперь уже крепко обнимал меня, вжимая пальцы в кожу. Затихая. На мгновение, после которого должно что-то последовать… что-то взрывное, опасное, сжигающее дотла. До последнего остатка.

Секунда. Две.

Он позволил мне прикусить губу сильнее. Издать смешок. Немного поиздеваться.

И я хотела, потому что понимала, что это заводит его настолько, что дальше от меня не останется ничего. Взрыв. Волна. Апокалипсис.

Саша рыкнул сквозь зубы, и по шее, коже рук, голым ногам, животу побежали мурашки. Мне хотелось прижаться к нему ближе, а Саша словно прочитал мои мысли. Или хотел того же. Но в следующую секунду он отстранился, подопнул ногой свою сумку в квартиру и закрыл дверь, не забыв щелкнуть внутренним замком. Очертить нашу территорию. Отгородить от всего мира вокруг. Лишить возможности кого бы то ни было внезапно побеспокоить нас.

Сейчас были только мы.

И огромное желание на двоих, пульсирующее, звенящее, вторящее бешеному стуку сердца.

У меня от предвкушения в животе расцвели ка-кие-то невероятные ощущения. А чуть ниже крепко завязался обжигающе-горячий тугой узел. Сладкий и невыносимый одновременно.

Потому что Саша — взъерошенный, заведенный, почти безумный, желающий того же, чего и я, — вернулся ко мне слишком порывисто. Он врезался поцелуем мне в губы, вжал в стену, наваливаясь всем телом так, что я чувствовала его везде. Каждой возбужденной клеточкой тела. Саша перехватил мои запястья и отвел их в стороны, прижимая к стене, пока его губы творили со мной что-то невообразимое.