— Ладно, кажется, моя очередь признаваться.

— В чем же? — Саша скользнул ладонью вверх и вниз, поглаживая мое плечо. Казалось, делал это не думая, но иногда кончики пальцев бежали почти до самой поясницы или зарывались в волосы, перебирая их.

— Я уже говорила это, но повторюсь. Иногда мне кажется, что ты все еще винишь меня в том, что мы расстались.

— Лиз… — Он, кажется, много чего хотел сказать мне в ответ, но я перебила. Желание высказаться было сильнее меня. И если я не оставлю эту тему позади, не закрою ее на данном этапе, то просто не смогу идти дальше.

— Нет, дослушай. Ты говорил, что это не так, и мы уже это обсуждали, но иногда твои фразы… и интонация… Может, неосознанно, но ты будто иногда намекаешь мне на то, что произошло. И точно так же неосознанно пытаешься манипулировать чувством вины. Твои вопросы вроде «А ты жалеешь?». Будто хочешь заставить жалеть. И та фраза. Она никак не выходит у меня из головы. И твои тон, интонация… мне стало слишком не по себе. И иногда становится до сих пор. Я не знаю, что с этим делать. Меня сразу отшвыривает на пять лет назад, когда… когда наши отношения, мягко сказать, испортились. Когда мы расстались, когда тебе было неприятно из-за этого, и ты кусался, царапался в ответ всякий раз, когда выпадала возможность. Иногда я вижу тебя тем мальчишкой. И не хочу этого, но ничего не могу с этим сделать, правда.

Когда последнее слово утонуло в комнате, наступила тишина. Саша молчал, я слышала и чувствовала лишь его дыхание, и с каждой минувшей секундой неприятная тревога внутри меня росла. Я все еще не видела его лица, не могла прочитать эмоции и не понимала, думает он над ответом или же просто удивлен услышанным.

Поэтому просто ждала, нахмурившись, прислушиваясь к тишине.

— «Это было уже после того, как ты бросила меня?» Эта фраза тебе не дает покоя? — спросил Саша спустя некоторое время, и голос его был спокоен. Даже слишком.

— Да, — ответила я.

— Я понял. И помню, как ты спросила меня об этом в пятницу. Я быстро слетел с темы разговора тогда, но… я в самом деле не считаю тебя виноватой, Лиз. В том, что произошло пять лет назад, пожалуй, не виноват никто. Все запуталось. И просто стало слишком сложно в тот момент для семнадцатилетних подростков.

— Сейчас все не менее сложно, — произнесла я. Получилось как-то меланхолично для моего обычного оптимизма. Я ждала очередной колкости, но ее не последовало.

Саша действительно умел быть серьезным, когда это требовалось. Когда было необходимым. Или когда касалось нас обоих.

— Да, но сейчас я знаю, что мы оба хотим попытаться быть вместе. Я хочу тебе верить. И хочу, чтобы ты верила мне. Я не собираюсь манипулировать тобой, как ты говоришь, а если это случится… просто скажи мне, потому что я не всегда могу контролировать это или понимать. Хорошо?