─ Я знаю, что ты продолжаешь путаться с соседской девчонкой. Это она?

─ Это не она, это мой секрет, папуль, ─ чувствую, как котэ забирается на меня, заводя свой мотор, и снова рубит, призывая вернуться в мир магии, где у нас по плану жаркая ночь с принцессой-фениксом. ─ Я трансвестит, понимаешь? Не такой, как все, а она единственная меня поддерживает. Говорит, мне пойдёт грудь шестого размера и платье с блёстками, ─ уже улетаю куда-то в фантазии.

─ Если бы ты сейчас не валялся тут трупом, я бы тебя хорошенько...

─ Да-да, ты же по-другому не можешь… Вини во всём меня, как всегда, а Мишу не трогай.

─ Мишу, значит, ─ последнее, что я слышу, почему-то удивительно тёплым тоном, какого обычно от отца не дождёшься.

Хотя, может, мне и это мерещится?

Почему-то брат снится.

Он никогда не приходил ко мне, а тут будто на кровати рядом сидит и смотрит так, что стыдно сразу за всё становится. От Мишки свет такой исходит, и от него на душе щемит – ощущаю себя последней скотиной почему-то.

─ Извини за это. Обещал ведь тебе не драться, ─ говорю ему, но он только головой качает, протягивая руку и гладя по голове, как раньше.

─ Береги феникса.

Встаёт и уходит, ни разу не оглянувшись.

Хочу остановить его, окликаю даже, только бесполезно – он будто в воздухе растворяется, а у меня нет сил подняться.

Я просто смотрю, как он исчезает без следа.

* * *

В следующий раз просыпаюсь от того, что кто-то ложится рядом уже наяву. Узнаю цветочный аромат, и руки сами находят его источник, прижимая к себе, будто сто лет не видел. Вдыхаю запах её кожи, а в душе всё переворачивается. Мне нужно ей рассказать, и похер, как потом буду добиваться прощения. Она мне нужна, как воздух.

─ Как ты здесь оказалась? Не то чтобы я против… ─ всё-таки открываю глаза и вижу Мишаню – всю такую охренительную, словно не из этого мира.

─ Влезла в окно.

Сперва кажется, что шутит, но чуйка говорит, что ни фига это не так. Но есть что-то ещё. Это что-то прячется в её глазах, скрывается за непринуждённым видом, и хотел бы я списать это на воображение, да точно знаю, что не ошибаюсь.

─ Твой отец дома, вот и не стала рисковать, ─ объясняет, касаясь моих заживающих губ, и эта боль круче любого кофе пробуждает.

─ Мишань… Я тебя обожаю.