─ Не смей, поняла? Смотри на меня! Смотри и глаза не вздумай их закрыть, ясно тебе?

Она не закрывает. Слушает мой голос, но я вижу, как ей тяжело.

─ Ты… Это он, да? Я ведь ему писала… А пришёл ты.

Она поняла?

Как?

Странно, почему испытываю такое облегчение?

─ Не разговаривай. Просто оставайся со мной, ладно?

─ Тебе было весело? Врать мне, ─ задевает за живое. ─ Это… того правда стоило?

─ Мы поговорим с тобой, Мишань, ─ обещаю. ─ Позже. Когда тебя в порядок приведут. Я всё тебе расскажу.

Она больше ничего не говорит, и я готов всем сразу молиться, чтобы мы добрались быстрее.

В больнице, когда её увозят в операционную, из меня разом будто все кости и мышцы вынимают. Сижу в коридоре прямо на полу, глядя на свои окровавленные руки, и не знаю, что делать.

Оставить её не могу. Ни за что.

Кажется, если уйду, что-то точно случится, а ведь я правда думал, что у нас ещё полно времени вместе. Что мы поговорим, и даже если она не поверит, у меня будет шанс всё исправить…

Нащупываю в кармане кольцо и сжимаю до боли.

Нет, я не импульсивный идиот, который просто решил, что будет прикольно жениться в восемнадцать. Но я почти накопил на жильё и много думал. Идея жить вместе не пришла ко мне спонтанно – я просто подумал, будет здорово забрать Мишаню из этого дурдома, чтобы отчим больше не диктовал ей условия. И чтобы я мог сделать это по праву.

А теперь что?..

─ Ты совсем рехнулся, сучёныш? ─ влезает в мои мысли рёв отца.

Он движется ко мне тараном и когда поднимает на ноги, я жду заслуженных пиздюлей, но вместо этого меня заключают в объятия, напоминая, что кости во мне всё же остались. Да он меня в детстве-то ни разу не обнял.

─ Я думал, разом поседею! Сначала твой брат, теперь ты… Как ты, блять, мог, а? ─ от него пахнет сигаретами так, словно скурил пачку, и мне тоже хочется курить.

─ Прости.