Вопрос здравый, но я сейчас вообще думать ни о чём не могу. Мне нужно к ней. Увидеть, убедиться, что мой маленький монстр и правда жив, но знать, что нас разделяет долбаный поворот коридора и дверь в этой ситуации ещё паршивее.

─ Идите домой. Хватит тут рассиживаться, будто вы ей родственники, ─ слышится над головой, и когда поднимаю глаза, вижу рожу Филатова.

Стоит, смотрит своими бешеными глазами, словно мы все ему должны.

─ Что? Любезность кончилась? ─ не выдерживаю, подскакивая, и Макс не успевает меня удержать на месте. ─ Недолго же продержались.

Оказываемся лицом к лицу.

─ Я тебя предупреждал, щенок. Могу выпнуть тебя отсюда в два счёта.

─ Да, жаль только не выйдет.

Я почти готов ему вломить и с радостью смотреть, как кулаки окрасятся в цвет его крови. Хочу понять, действительно ли она у него вообще есть или там одна только чернота, но тут врач, наблюдающий Мишу, вдруг вопит на весь коридор, выйдя из её палаты:

─ Куда делась пациентка?

Я первым подрываюсь понять, что случилось, и когда сам захожу, отталкивая мужика с пути, вижу пустую постель и сраную орхидею, портящую воздух. Что произошло, понимаю сразу.

─ Это из-за тебя, урод! ─ всё же не выдерживаю и со всей дури бью в челюсть старика, а потом, не давая ему в себя прийти, бью снова и снова, пока меня не хватают и не оттаскивают от него люди отца.

Он только смеётся, как Абрамов – таким же упоротым выглядит.

─ Как приятно видеть тебя таким, ─ ещё умудряется ляпнуть, мразь, пока меня тащат всё дальше. ─ Радует, что ты никогда её не найдёшь.

И я запоминаю эти слова.

Они отпечатываются в памяти, чтобы потом, когда мы снова встретимся, я заставил его за них ответить.

И заставлю…

* * *

Дома хочется всё разворотить. У меня совсем нет мыслей, куда идти и где её искать, но есть чёткая цель – найти любой ценой.

Я всегда был тем, кто отбирал. Неважно, что – игрушки в детском саду, победа, девчонки… И со временем стал воспринимать это, как должное, пока у меня не отобрали то, чем я всерьёз дорожу.

Отвратное чувство.